Его дыхание стало ровным. Сердце сжалось – так доверяют только тем, кого не боятся потерять.
– Где его кровать? – шёпот звучал хрипло.
Раима повела на верх.
Дети молча, провожали нас взглядом.
Он делил комнату ещё с четырьмя мальчиками.
Тиро и Таро – братья, шести лет, близнецы с голубыми глазами и чёрными волосами , а кожа будто фарфор.
Марто – семь лет, у него уже есть волчьи клыки, что редкость для его возраста.
Флен – четыре года, заикается, вся правая сторона тела и лицо в шрамах от ожога.
Уложив Реми в кроватку не смогла встать, он крепко ухватился за прядь волос. Сжимаясь в клубок всё сильнее, мычал.
Раима, уже покинула комнату. Укрывая мальчика, прижала его, впиваясь пальцами в одеяло, чтобы не разрыдаться:
– Тихо, солнышко... спи.
Его кулачок разжался.А моё сердце – нет.
Покинув комнату, прикрыла за собой дверь, пусто вокруг. Пусто в душе, внутри всё так болело. Царапало изнутри, боль сковала горло, а слезы уже заслоняли взор. Неостановимые, солёные и бесполезные. Я вытерла лицо – красное, опухшее, предательское.
На лестнице скрипнула половица, внизу стоял Ниамель.
– Уснул, – бросила я, словно отчитываясь.
– Слабачка, – голос звучал, как гром среди ясного неба.
– Сострадание – сила! – горячо парировала, смотря на него снизу вверх.
– Ему нужна семья, а не слёзы, – спустился на ступеньку ниже.
– Знаешь что? – голос задрожал. – Забрала бы всех, будь моя воля. Стала бы...мамой– слово "мать" обожгло губы. – Но я здесь никто. Только гостья с бумажными журавликами.
Обменявшись взглядами, спустилась. Дети окружили меня, а я сражалась с чувствами.
Дети окружили меня живым кольцом, когда я спускалась. Вива трясла косичками:
– Агата! Зафтра опять в салки?
– Да-да! – близнецы вцепились в подол.
Я натянула улыбку – рот до ушей, пустую и спасительную:
– Хорошо.
–Мисс Агата хороша в роли "овечки" – хихикнула Зарима , прячась в толпе словно невидимка.
Зарим - девочка пятнадцати лет, вступила в стаю ещё в тринадцать.
– Ну хоть кто-то должен меня заменить, – съязвил Лонели. –опираясь о дверной косяк.
Лонели - мальчик двенадцати лет, хромает, отсутствует правая рука.
– Учитесь у меня, профессионала! – шутка прозвучала слишком громко. – Ноги до сих пор горят!
Уходя, обещала вернуться. Лишь Бир стоял у окна – немой, недвижимый, словно каменный истукан. Лет семи? Девяти? Не узнать.
И тут пробило: Что я делаю? Сердце упало в бездну. Играть в салки, когда им нужны матери? Складывать журавликов, когда их души исколоты одиночеством? Каждая улыбка здесь – предательство. Эта мысль была несправедливой — но боль редко бывает честной.
Ветер подхватил бумажного журавлика с крыльца. Унося в густую чащу, бил о колючие лапы елей, пока не разорвал на кусочки.
Глава.12.
Глава 12.
Домой вернулась измождённой до дрожи. К вечеру боль в теле разгорелась адским пламенем – рёбра ныли, ноги сводило судорогой, заставляя идти деревянной походкой, переваливаясь с боку на бок.
Горячая ванна стала спасительным причалом. Пар клубился над водой, когда я погружалась с блаженным стоном. Странно: на улице летний зной, а мои конечности леденеют вечными сосульками. Тело розовело, впитывая тепло до костного мозга. Вечернее солнце заливало комнату мёдом и янтарём через тонкие шторы. Шрамы на рёбрах исчезли, словно их и не было, но старые рубцы на спине все ещё резали кожу паутиной боли. Ноги горели невыносимо. Головокружение и жажда прогнали из воды.
Только успела натянуть халат, как в коридоре грянули шаги. Дверь распахнулась без стука. В проёме стоял Сетус Краст – Альфа в первозданной, кровавой мощи. Грязь, запекшаяся кровь и лоскуты чужой плоти покрывали его тело.
– Добрый вечер, – бросила я, делая вид, что не замечаю ужаса.– Ванная свободна. –плюхнулась на кровать, скрывая хромоту.
Он молча прошел мимо, не закрывая дверь. Слышно было, как вода захлёбывается под его телом. Я поползла под одеяло, стараясь не смотреть в ту сторону.
Минуты спустя он вышел, подбирая штаны с преувеличенной небрежностью. Играл мускулами: напрягал бицепсы, выставлял ягодицы, опустил пояс штанов так низко, что проступили V-образные ложбинки бедер.
– Чем занималась? – Голос сорвал внутренний стоп-кран.