– Хорошо, сделаю,–нахмурившись залезла в ящик.
–Дирион, Зарим вы на охране. Если найдет чужак, то вы должны их защитить,– Ниамель смотрел строго.
–А ты куда собрался?– Зарим скрестила руки.
Ниамель взглянул в сторону приюта, откуда доносились приглушенные звуки борьбы. Его грудная клетка вздыбилась тихим рыком.
–Она... – он говорил тихо. – ...всего лишь человек. Но она отдала себя, чтобы мы спрятались. Я не могу... – голос сорвался. –...Не могу оставить ее там одну.
– Вот же «мышь» упрямая! – Дирион ткнул Ниамеля пальцем в плечо, но в его голосе не было злобы, только яростная солидарность. Он сорвал со стены, тяжелый топор. – Думаешь, пойдешь один? И не надейся!
–Мы стая, – заявила Зарим.
– Тетя Агата в стае,–послышался тихий голос Реми снизу.
–Помогите ей,– детские голоса сплелись в один.
Оборотни переглянулись. Ниамел нахмурившись почесал голову. Решение давалось ему тяжело. Бросить детей? Или помочь?
–Не волнуйтесь!–голос Арии прозвучал снизу удивительно четко и спокойно. Мы умрем стоя! Мы можем за себя постоять! Идите! – ее слова были наполнены такой взрослой решимостью, что даже Ниамель вздрогнул.
Дотянувшись до верстака взяла ацетон, тряпку. Намочив ее положила на край верстака , разлив немного под стол , разбрызгала повсюду. Поставила полупустую бутылку прямо рядом с тряпкой. Уверенным движением спустилась вниз. Готовая.
Ниамель резко кивнул. Захлопнул тяжелую крышку ящика, глухо щелкнул засовом изнутри. Его голос, приглушенный деревом, прозвучал как клятва:
–Не выходите! До полудня! Только если за вами придут... наши. Поняли?
Из глубин темноты, словно из-под земли, донесся глухой, но твердый детский хор:
–Да!
Агата.
Я четко понимала свое положение. Выжить в такой схватке для человека – чистой воды чудо. Думать о смерти сейчас было глупо, предательски. В этом мире я еще не свершила всего, что хотела.
Одним чудовищным прыжком он оказался рядом . Не успев подумать о защите или бегстве. Рефлекторно подняла правую руку вверх. Нож вонзился во что-то плотное, жилистое – в толстую шкуру предплечья? Моя рука согнулась, хрустнув под невыносимой тяжестью всей его волчьей туши. Взвыв от боли он взмахнул лапой. Не отпуская ножа, я дернулась в сторону, чувствуя, как лезвие со скрежетом рвет плоть, и кувырком ушла от смертоносного взмаха . Уйдя на метр в сторону упала на колени, с ножа капала кровь. С волчьей шерсти лилась струя окропив землю. Тронув лапой в рану , осмотрел кровавые пальца.
– Недооценил, –кровь остановилась.
Поднявшись на трясущихся ногах, пыталась увеличить расстояние между нами. Мозг лихорадочно крутил: Как выжить? Как выиграть время? Как убить не убиваемого?
– Тебе стоило бы научить своих щенков послушанию, – процедил он сквозь клыки .
Позади меня, со стороны дерева, вышел Ниамель. Позади оборотня Дирион и Зарим.
– Что вы здесь делаете?! – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала не ярость, а леденящая душу горечь. – Я же сказала уходить!
– Ты обещала с нами поиграть! – горделиво бросила Зарим, ее желтые глаза пылали в полумраке.
– «Мышью» клянусь, – прорычал Дирион, сжимая рукоять топора, –на этот раз мы играем всерьез!
– Ты – в стае, – тихо, но с невероятной твердостью произнес Ниамель. Его взгляд, полный решимости, впился в меня.
Сомнение, острое и холодное, кольнуло сердце. Пустить детей на этого монстра? Я не могу… Не могу с этим смириться… Но…
Они действовали, как загнанные существа, защищающие себя, свою семью. Хватаясь за единственный шанс выжить.
– Щенки вы сдохните после того, как я покромсаю ее, – о зарычал оборотень, оскалив пасть в уродливой усмешке
Это была бравада хищника— язык ярости.
Он начал нервно вышагивать из стороны в сторону, фыркая, рыча, агрессивно облизывая окровавленные клыки. Ветер подул мне в спину, рванул с новой силой к противнику. И я увидела: его острые уши прижались к черепу, морда на миг исказилась чистым, животным страхом, хвост поджался между ног.
И тут до меня дошло. Страх!
– Ты боишься! – рассмеялась я, и смех мой звенел сталью в ночи. – Щенок здесь только ты! – крикнула я, окидывая взглядом детей.
Ниамель ответил мгновенно. Его тело сжалось, кости хрустнули, и вместо подростка встал мощный волк с переливающейся в лунном свете серо-коричневой шерстью. Зарим с тихим рыком обнажила когти, ее челюсти раздвинулись в оскале. Дирион, крадучись как тень, обошел оборотня сзади, его низкое рычание обещало беду.
И они завыли. Все трое. Завыли так громко, пронзительно и слаженно, что мурашки пробежали по моей коже, а сердце екнуло. Порыв ветра снова донес до оборотня мой запах, смешанный с их яростью. Он затряс головой, словно отгоняя ос, опустил взгляд, съеживаясь.