Развернулся и направился к двери.
— Не могу обещать,— тихо сказала я ему вслед, не сводя глаз с его темного силуэта.
Сетус замер у самого порога, но не обернулся. Тишину разорвал утробный, глухой рык. Не крик, не рев – именно рык, короткий, подавленный, но от этого еще более страшный. Он дребезжащим эхом прокатился по комнате,заставив содрогнуться стены. Покинув помещение, он оставил после себя лишь дрожащую от слабого света тень на стене да глухое, учащенное биение моего сердца, громко отдававшееся в тишине.
Боль в боку внезапно рванула с новой силой, острым, обжигающим кинжалом. Так сильно, что тьма, как живая сущность, снова набросилась на сознание. Я провалилась в бездну, падая в холодное забвение.И в этой темноте поплыли воспоминания. Воспоминания, которые оказались далеко не радужными,а колючими, как осколки разбитого стекла.
****
Юная Агата пряталась в густых зарослях малины,Кусты срослись так плотно, что внутри образовалась маленькая, тайная ниша – наше убежище. Рядом сидел он. Рыжеволосый юноша с широкой, беззаботной улыбкой, смотрящий на меня такими живыми, полными надежды глазами. А на выходе, как страж, стоял Лиам. Его серые, прозрачные глаза не спутать ни с чьими другими. Вечно серьезные, но сейчас – напряженно-бдительные.
— Агата, — его шепот был теплым дыханием в моем ухе, полным тайны и обещаний. — Через несколько лет… мне исполнится двадцать один. Тогда… тогда я смогу выбрать свой путь. И мы сбежим. Вместе. Далеко отсюда.
— Несколько лет, ещё несколько лет , — прошептала она.
— Мы сможем! — Он взял мою руку, его пальцы были крепкими и уверенными. Блеск в его глазах, искренний и яростный, заражал безумной верой.
— Сможем, — широко улыбнулась она.
В ту же минуту они торопились покинуть убежище, которое захватывало пламя. Огонь распространялся с чудовищной скоростью, лижучи сухие ветки, взвиваясь языками к небу. Едкий, удушливый дым заполнял легкие, выворачивая их наизнанку. Колючие ветви малины, еще недавно дававшие укрытие, теперь царапали кожу, цеплялись за одежду, как злые руки, стараясь удержать в аду.
На выходе… нас ждал. Уильям Фендевул. Неподвижный, как скала. Под его сапогом, прижатый к земле лицом в грязь, лежал Лиам. Алая струйка крови сочилась из уголка его рта. Его серые глаза, широко открытые, полные немого ужаса и боли, встретились с моими.
Два задыхающихся, обожженных призрака вывалились из горящих кустов. Фендевул не сказал ни слова. Лишь указал на мальчишку, его подхватили под руки разрывая одежду, оголили спину. медленно надел толстую, кожаную перчатку. Спокойно сорвал длинную, гибкую ветвь малины, усыпанную шипами. И… использовал ее как кнут. Свист… Хлюпающий звук удара по плоти… Спина парня вмиг покрылась кровавыми полосами. Кровь сочилась… и тут же раны начинали стягиваться. Но Фендевул не останавливался. Удар… еще удар… Ветка с шипами рвала заживающую плоть снова и снова, превращая спину в кровавое месиво, которое тут же бесполезно пыталось зажить. Лоскуты кожи… Кровь… И снова свист кнута… Так продолжалось, пока Агата рыдая не потеряла сознание.
Темнота поглотила меня вновь. Холодная, милосердная темнота.
****
— Нет! Отпусти! Отец, смилуйся, прошу! — Шептала я сквозь сон, ощущая, как горячие, настоящие слезы текут по щекам, смешиваясь с потом. Рука Фендевула… ветка… кровь Лиама…
— Успокойся, сон уйдёт вместе с темнотой, — Горячая, широкая ладонь легла на мое плечо, неожиданно тяжелая и реальная. — Темнота рассеялась с первыми лучами солнца, взгляни, всё прошло, — шершавая ладонь утерла мои слезы.
Сознание прояснилось, как вода после бури. Я лежала в своей постели. На краю сидел… Сетус Краст. Все такой же хмурый, неприступный. Его черные волосы отливали синевой в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь штору. Он смотрел на меня своими непроницаемыми, золотисто-желтыми глазами.
— Пришла в себя? — положил ладонь на лоб, — Доктор велел расхаживаться. Так что вставай. Идем завтракать. — Взгляд его был как всегда, строгим и не терпящим возражений.
Отголоски кошмара еще висели в воздухе, смешиваясь с реальностью. — Совсем не хочется… — пробормотала я, автоматически вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. Голова кружилась. Где я? Тогда? Сейчас?
— Тебя ждут не только я, — сухо парировал он, медленно поднимаясь. Направился к двери. — Эти твои волчата… мозг мне выели, требуя тебя видеть. Так что поднимайся и иди принимать благодарственные восторги. — Он вышел, захлопнув дверь без лишнего шума, но окончательно.