Сжав нож, чувствуя, как острая сталь впивается в кожу, прижала окровавленную ладонь к пергаменту. Поставив свою подпись.
Клирик свернул документ, запечатал его восковой печатью, со знаком Луны.
— Теперь ваши судьбы сплетены, — произнёс он, и сразу кто-то из собравшихся низко завыл, отдавая дань древней традиции.
Краст взял из шкатулки два кольца — простые, стальные, меньшее из которых украшал янтарь.
— Отныне ты — часть моей стаи, — сказал он, надев кольцо на мой палец.
Взяв второе кольцо я надела на его палец.
— И ты — часть моей.
В этот момент мы встали на одну линию, а не один над другим.
Клирик кивнул.
— Скрепите ваш союз.
Сетус шагнул ближе, его рука легла мне на шею, пальцы зарылись в волосы. В воздухе звенело напряжение, наши сердца колотились в унисон. Когда губы сомкнулись, лес словно задержал дыхание.
В этот миг всё вокруг исчезло — остались только мы двое, наши скреплённые судьбы и лес, ставший свидетелем клятвы.
И тогда волки завыли.
****
Судьба вещь не предсказуемая. И то каким боком она к тебе повернётся известно лишь ей самой.
****
Маковые лепестки скрипели под туфлями. Возгласы, аплодисменты и вой, смешавшись воедино несли с собой искреннюю радость. На душе стало так тепло, что улыбка не сходила с лица. Пусть и глупо, но я всей душой хотела семью. Теперь же у меня была целая стая.
Сетус подал руку, точно как в первый раз, медленно, подстраиваясь под мой шаг. Слабина в нём отсутствовала, единственным проблеском был поцелуй. Никакой слабины в нём не было; единственным его проблеском оставался тот поцелуй. Теперь он держался серьёзно, и даже гордо. В какой-то момент мне показалось, что почувствовала в нём беспокойство. Изредко принюхивался и мыщцы на его предплечьи вздрагивали.
Постепенно улыбка сошла и с моего лица.
Перед поместьем люди стихли. Окружив нас смотрели с надеждой. Мне вдруг стало не по себе: несколько детей заплакало, а Тиабат смотрела так, словно прощалась.
— Сегодня вечером состоится празднество, — громко объявил Сетус. — А моей супруге сейчас необходимо набраться сил.
Одного кго взгляда хватило, чтобы толпа начала разсходиться. С приятными возгласами, и обсуждением предстоящего праздника.
В доме слишком пустно и тихо. Ночная прохлада оставила в нём лёгкий холодок; по полу гулял сквозняк. Сетус молча прошёл в спальню, и я, следуя за ним, всё ещё удивлялась его огромной руке. Но больше всего привлекала температура его тела – такая горячая. Я изо всех сил боролась с желанием прижаться или вовсе забраться к нему на руки.
В спальне, сев в кресло, он по-прежнему держал мою руку.
— Кольца принадлежали отцу и матери, а до этого— отцу отца ,и так далее, — произнёс он, тронув мое кольцо большим пальцем. — И подошло по размеру.
— Очень красивое, а камень... Цвета твоих глаз— добавила я.
Он поднял взгляд и присмотрелся к моему лицу.
— Чтобы закрепить наш союз, необходим обряд, — сказал он, глядя в окно, — Проведём его, когда рана окончательно затянется.
— Почему так много переживаний вокруг этого обряда?
— Потому что ты можешь умереть во время его проведения.
Холодный ветерок проскользнул в комнату, окутывая ноги под платьем, а затем поднимаясь выше. Тело содрогнулось, покрываясь мурашками.
Рефлекторно, в поисках тепла, я села Сетус на колени, прижимаясь к его груди стараясь обнять его за талию.
— Наглости тебе не занимать, — усмехнулся он.
—Холодно, никак не могу согреться.
— Так будет теплее, — сказал он , — Отодвинься на минуту.
Ловко расстегнув пуговицы рубашки, он оголил торс. Пуговица за пуговицей – и я, заворожённая, не могла отвести взгляд, жадно рассматривая выставленное напоказ тело, желая запомнить каждый сантиметр.
— Теперь можешь обнять, — произнёс он, ясама сделала шаг — и только тогда он ответил, расставив руки.
Касаясь пальцами его живота, я обхватила талию, руки скользнули за спину. Прижимаясь щекой к обжигающей груди, закинула ноги. Практически свернулась в клубок, впитывая тепло, что так бескорыстно было мне отдано.
Его руки крепко обхватили меня, создавая защитный кокон.
— Мммм. — блаженно промычала, — Можно тебя поцеловать, — хитро взглянула снизу вверх, не отрываясь от тела.