— Нет, — прозвучало строго.
— Почему?
— Потому что , — он замолк, — Могу навредить тебе.
— Но...
— Мы слишком разные, разве не заметила? — язвительно бросил он.
— Да, — приподнялась, — Но до сегодняшнего дня тебе это не мешало, — ехидно парировала.
Он потянулся ко мне, медленно и осторожно, как будто касался чего-то хрупкого. Его пальцы коснулись щеки, и я закрыла глаза, ощущая, как сердце начинает биться быстрее.
— Ты не знаешь, что это значит для меня, — сказал он тихо, и голос его пронзал тишину. — Быть с тобой. Делить с тобой все это.
Я открыла глаза, встречая его взгляд. В его глазах было нечто куда более важное. Нечто глубже простого желания, что-то сокровенное, на что мы оба никогда не осмеливались взглянуть раньше.
— Знаю, — сглотнула, — Мне кажется я наконец на своём месте.
Он кивнул, и в тот момент, когда наши дыхания слились в одно, я почувствовала ту непередаваемую связь, что укрепилась между нами. И хотя мы оба были столь разными, сквозь страхи и различия пробивалось что-то новое и хрупкое.
— Теперь ты моя жена, — обнял меня, устремляя взгляд в окно.
В ответ на его слова, я почувствовала, как сердце наполняется теплом. Здесь и сейчас, в его руках, ощущала полную безопасность. И, возможно, впервые могла поверить в то, что наша связь действительно станет чем-то более глубоким, чем просто браком по расчёту. Это было нечто личное, нечто, что мы могли создать сами — через доверие.
Тишину разыеяли торопливые шаги. На пороге стоял один из подчинённых.
— Прошу меня простить.
— Говори, — ответил Сетус, продолжал смотреть в окно.
— У ворот полукровка. Изрядно потрёпанный. Желает видеть Вас, утверждает, у него важная информация. Этот полукровка был вместе с мистером Фендевулом.
— Приведи, — спокойно отдал приказ, спуская меня с колен.
— Неужели Лиам? — удивилась.
— Да, давно почуял его, — от него веет страхом,— едва слышно добавил он.
Мы переместились в кабинет. Сетус сел за стол и жестом указал мне на кресло в углу комнаты.
Через пару мигновений Лиам стоял на коленях. Истощённый, побитый, сломанная рука, перебитые ноги. Раны переливались сине - фиолетовым с кровавыми подтеками.
— Господин Краст, прошу, выслушайте меня! — озираясь по сторонам зацепился взглядом за меня, — Госпожа вы целы! Слава богам!
— Смотри на меня, щенок! — ледяным тоном произнес Альфа. Его взгляд, казалось, прожигал Лиама насквозь. — Говори, раз пришёл, — добавил он чуть мягче, но напряжение в воздухе лишь сгустилось.
— Мой хозяин, Уильям Фендевул заключил сделку с оборотнем! — Лиам задумался, собираясь с мыслями сквозь боль. — С... Китосом!Раньше я его не видел...Он ужасающий!... Он... — голос Лиама сорвался.— Мистер Фендевул хочет войны, власти ! Он пообещал свою дочь в обмен на успех. И желает убить вас. Даже не боится потерять дочь в этой схватке. Он одержим!
— Почему я должен тебе верить? — Сетус откинулся в кресле, его золотистые глаза сузились до щелочек. Вопрос повис в тишине, тяжелый, как камень.
— Я... — Лиам замолк. Взгляд его снова метнулся ко мне, и в этих пустых серых глазах вдруг промелькнула искра жизни, отчаянная решимость. — Готов поклясться жизнью! Ради госпожи Агаты! Ради нее! Чтобы она жила счастливо, в безопасности, без боли. Клянусь.Он выдохнул, будто сбросив груз. — Они нападут сегодня. Ночью.
В кабинете повисла тишина.
Лишь зловещая улыбка Сетуса и его горящие золотом глаза нарушали мрак.
Тревога снова молотом ударила мне в грудь.
****
Лиам... Этот полукровка... Его преданность, такая внезапная и жертвенная, явно злила Альфу. Но Лиам, похоже, был готов на всё. Абсолютно на всё. Ради меня.Я видела в этом отчаянную попытку искупить прошлое.
****
Несколько часов спустя.
Решение было принято. Лиам вступил в стаю. Прямо там же, в кабинете, припав на колени, он произнес основную клятву верности Сетусу Красту.
— Могу ли я... — Лиам поднял взгляд, полный смирения и какой-то странной надежды, — поклясться в верности и вашей супруге? — неожиданно спросил он, обращаясь к Альфе, но взгляд его снова искал меня.
— Агата, — Сетус повернул ко мне голову, его лицо было непроницаемо, — встань рядом со мной. — Он протянул руку
Я поднялась с кресла, сердце колотилось. Мы стояли в центре кабинета, плечом к плечу. Лиам опустил свою голову так низко, что лбом касался пола, руки поднял над головой ладонями вверх, словно поднося дар или принимая благословение.
— Я, дитя тени и ветра,
пришел не по крови, но по зову сердца.
Сбросив одиночество, как шкуру зимы,
я встаю пред стаей — не как враг, а брат.
Перед лицом Альфы, вожака,
и его спутницы, сердца его второго,
я клянусь:
Быть когтем в бою,
быть голосом в ночи,
быть стеной защищающей брата,
быть тенью, что не предаст.
Клянусь луной, что ведет нас,
землей, что питает нас,
и кровью, что ныне станет общей.
Отныне я не волк одинокий.
Отныне я — стая.
Пусть душа моя изменится,
как меняется плоть наша.