— Я не пойму вашего вопроса... — только успела произнести.
Его крепкая рука мертвой хваткой схватила меня за шею. Другой рукой всунул мундштук между зубов, крепко сжав челюсти. Ударившись спиной о стену , резко выдохнула воздух из лёгких. Пепел разлетелся по коридору, а рык дрожью пробрался в центр грудной клетки.
— Как он доставлял тебе удовольствие? — зашипел он, горячее дыхание смешалось с запахом табака и безумия. —Делал ли он так?! — ядовито выдохнул дым прямо в мое лицо.
Его рука скользнула по телу — грубо, бесцеремонно, как по вещи, не оставляя мне ни пространства, ни права отстраниться. Давление стало ощутимым, унизительным, лишающим равновесия. Я почувствовала, как он навязывает своё присутствие всем телом, загоняя меня в ловушку без выхода.
Парализованная страхом, я могла лишь цеплять его взгляд. Холодный, пустой, как сама бездна. Горло сжималось всё сильнее, даже мысль о крике казалась невозможной.
—Ты слишком тихая, — зверино оскалился он, взяв мундштук с тлеющей сигаретой изо рта, облизал зубы, точно голодный шакал. — Надо это исправить.
Мгновенным рывком поднял меня выше и швырнул на рядом стоящий высокий столик. Ваза, стоявшая на нем, с грохотом полетела на пол, разбившись, вода хлынула, а розы... их бутоны и яркие лепестки рассыпались по ковру кровавыми брызгами.
Слегка расслабив хватку на горле, он дал мне сделать короткий, хриплый вдох.
— Что за живое задела! — съязвила я, — Даже тут хочешь превзойти брата, — выдавила усмешку.
Язык мой -враг мой.
Чёрные зрачки его глаз, расширились, стали ещё черней. Как у морского леопарда, даже белков не видно. Схватив сигарету зубами. Прижал меня к столику еще сильнее. Стал между моих ног, его бедро грубо втиснулось между. Понимая, что это уже не игра, а насилие, я отчаянно вцепилась в его руку, беспомощно царапая предплечье, пытаясь дотянуться до лица. Но мои усилия были тщетны. В тот миг, когда мои пальцы почти коснулись его щеки, его холодные, сильные пальцы внезапно легли на бедро и скользнули выше. Глаза мои раскрылись я вскрикнула, судорожно сжав его руку, впиваясь ногтями в бархат пиджака.
Это было насилие, и моё тело реагировало не по моей воле
Перед глазами поплыли черные пятна, вдохнуть полноценно мне снова не дали. Сквозь слезы я видела его белоснежную улыбку торжествующего зверя, дым, стелющийся к потолку. Я ощущала грубую ладонь. А мое проклятое тело... оно начало предавать.Внутри всё сжалось, отзываясь странной, пугающей реакцией — не желанием, а телесным сбоем, на который я не могла повлиять. Сознание уже готово было уйти в темноту...
Воздух вновь поступил в лёгкие, но тут же щека взрывообразно заболела. Оглушительная пощёчина вернула меня в этот отвратительный кошмар. Ухмыляющийся, самодовольный урод продолжал нагло трогать мое тело.
— Ты дрожишь, — усмехнулся он. — Вот так выглядит власть.
Это была ложь, которой он оправдывал собственную жестокость.
Он будто наслаждался каждым моим сорванным вдохом, каждым невольным движением. Моё тело отзывалось на его грубость вопреки разуму, предательски, сжигая изнутри. Где-то глубоко напряжение переплавлялось во что-то пугающе. Я ненавидела эту реакцию — она не имела ничего общего с желанием. Я прикусила губу, чувствуя вкус крови, удерживая себя из последних сил — как будто это могло спасти хоть часть меня.
Но дрожь нарастала, жар пульсировал внутри, и тело тянулось вперёд само, не спрашивая разрешения.Меня охватила ярость к собственному телу, к этой предательской дрожи, не имеющей ничего общего с согласием.
Он вдруг замер. Резко. Оставив меня на грани, где каждый нерв звенел от боли и ожидания.
Он отстранился, медленно, нарочито, словно давая мне почувствовать пустоту после давления. Его взгляд скользнул по мне с холодным любопытством, лишённым прежнего жара.