— Подумай, пока есть время, грязнуля. Может, со мной всё же поинтереснее? Чем с тем скучным праведником?
Одним движением он поставил меня на ноги. Я едва удержалась — колени дрожали, тело всё ещё требовало продолжения, будто не желая отпускать то, что началось. Он стряхнул руку, будто стирая следы прикосновения, и отвернулся, вновь делая вид, что контролирует ситуацию полностью.
Перехватил сигарету. Тело негодовало, оно желало продолжения, ноги дрожали. Разум радовался, он не довёл дело до конца...Пока. Эта маленькая передышка казалась крошечной победой.
— Следуй за мной, и не вздумай отставать,— резко скомандовал Китос.
Чуть дальше виднелись двустворчатые тяжёлые двери из черного дерева Их тут же бесшумно распахнули настежь двое молодых слуг с пустыми взглядами . Лица — пустые маски. Они явно видели и похуже. То, что произошло в коридоре — всего лишь обычная "шалость" их Альфы.
— Ты точно человек? — внезапно, низко прорычал он, когда двери с глухим стуком закрылись за нами.
Обстановка в комнате повергла меня в глубинный, леденящий ужас.
Высокие готические потолки, будто костяные своды склепа, обвитые тяжелыми железными арками, контрастировали с современной подсветкой — тонкие неоновые ленты, пульсирующие мертвенным кроваво-красным светом. Стены были выложены грубым камнем, местами покрытые тёмными, липкими потёками — несомненно следы когтей или давно запёкшейся крови. Потускневшие портреты мертвецов в массивных рамах зловеще смотрели со стен, резные карнизы, изогнутые канделябры с коптящими свечами.
—Ты уверена, что являешься всего лишь человеком? — прорычал Китос еще настойчивее, его голос дребезжал от нетерпения.
—Да, насколько мне известно , — сдавленно ответила я, озираясь, нервно сжимая складки юбки .
В Центре комнаты роскошная кровать—настоящий трон порока — с бархатным балдахином цвета ночи. Это место не было для любви — только для власти и подавления. Постель — чёрная, с бордовыми подушками, будто бы впитавшими крик отчаяния. Каркас выполнен из тёмного дерева с вырезанными узорами волков, глядящих в небо. В ногах — массивный кованый сундук с множеством замков, источающий тяжелый запах железа и пыли.
На полу — грубо выделанные шкуры, пахнущие тленом. Современный монитор встроен в старинную консоль, пульсирующую как сердце. В углу стоит кресло на котором лежит окровавленная рубашка и полупустая бутылка.
Я задыхалась. В этой кошмарной спальне я чувствовала себя загнанной добычей. Это место для существа, живущего на грани: зверя с разумом человека и тенью, что шепчет с потолка. Власть и безумие здесь — не просто атмосфера, а дыхание самого обитателя.
Он был явно на грани. Глаза пожирали меня ненасытным огнем, грубые тени от неоновой подсветки глубоко легли под глаза. Двери за нами с грохотом захлопнулись, звук железного засова прозвучал как приговор.
—Знаешь, голубка, — начал он, похаживая передо мной как голодный зверь перед клеткой, —некоторые жалкие люди так жадны до власти и извращенных знаний, что лезут в самое пекло. Ломают законы природы. — Он поправил и без того идеальные волосы, цинично затушил сигарету о голую ладонь, не моргнув от боли, и бросил мундштук прямо на чёрную постель. — Под многим подразумеваю эксперементы над телом.
—Я....совершенно не понимаю, — прошептала , сердце вырывалось из груди, готовое сломать рёбра.
—Всё до идиотизма просто! Грязное скрещивание, так плодят полукровок, — он медленно, сладострастно облизал те самые пальцы, что были во мне минуту назад, —Но в твоём случае... тут запахло чем-то иным: переливание чужеродной крови, пересадка звериных органов... — Его хищный взгляд ощупывал меня, будто скальпелем. — Поверь, люди страшнее любого хищника. Они изобретательны в своем безумии.
Лишь сейчас, присмотревшись сквозь туман страха , заметила полное отсутствие окон. Над потолком воздуха отводы, которые не справлялись с духотой этого помещения.
Ловушка. Бежать некуда. Его слова кружились в голове бессвязным кошмаром. Зачем? Что он хочет от меня?!
— Ах, да! Смотрю, мой милый братец надел на тебя фамильное кольцо, — его улыбка расползлась волчьей пастью, обнажая слишком острые клыки. —Значит, фарс со свадьбой всё же состоялся.
— Смотрю вам это не мешает грязными лапами прикасаться ко мне— выплюнула я, сдерживая панику, обходя его.
— Ты слишком высокого мнения о себе! — прошептал расстегивая пиджак и швыряя его на кресло, — Мне нужна власть, — скинул рубашку бросив ее на пол, — И сильное потомство.
Он говорил о теле, как о вещи, полностью отрицая мою волю.
— Вы можете взять любую другую женщину, — пыталась дышать ровно, — Для вашего потомства их полно!