— Что? — голос его дрогнул, став чуть выше. — Не помнишь... чего именно?
— Произошла трагедия... Упала, сильно ударилась головой... Многое стерлось, — говорила медленно, ощущая его напряженное молчание в темноте. — Целые куски жизни... как вырванные страницы.
— Но ведь ты помнишь моё имя и... — он сделал паузу, дыхание его участилось, — И... наши чувства? Так ведь?
— Я помню тебя, помню как отец бил тебя, как заставлял меня смотреть на это. Помню эти нежные чувства, что росли вопреки... но... — голос сорвался. Я замолчала, не в силах найти слова.
— Но этого мало, — тихо договорил он за меня. Горечь в его голосе была осязаемой. — Слишком мало для того, что было...
— Да... Сейчас ты словно мираж для меня, Зак. А то, что нас связывало... кажется далеким, чужим сном. — Я закинула в рот ещё одну ягоду, пытаясь заглушить ком в горле, — Не хочу тебе врать... или давать ложную надежду.
— Не нужно... не нужно передо мной оправдываться, Агата, — его пальцы осторожно, почти невесомо, коснулись моего запястья. Прикосновение было трепетным, как прикосновение к хрупкому цветку. — Я буду помнить... за нас обоих. Только эти светлые чувства... они и оставили меня на плаву... все эти долгие, пустые месяцы. — голос его прервался. — Я так скучал... Скучал по твоему смеху, по твоим глазам, когда они смотрели на меня без страха... По каждому мгновению рядом. Прости... прости меня, пожалуйста... За то, что не смог защитить тебя .. За все унижения, которые ты терпела из-за меня... За то, что не нашел слов... когда они были так нужны. За мою слабость...за трусость.— в темноте послышался сдавленный вздох, похожий на рыдание. — Я всю жизнь буду просить прощения... и всю жизнь буду благодарен судьбе, что могу снова быть рядом... пусть даже как тень.
Мне было его не разглядеть, глаза прыжки к темноте, но я видела лишь очертания и яркие вспышки его лунных глаз. Но его слова, его голос, это трепетное прикосновение – они проникали глубже любого взгляда.
— Прости, — прошептала я, когда ладони опустели. Моя рука нашла его руку в темноте и легонько сжала, пытаясь передать то, чего не могли выразить слова.
— Госпожа, пора, — послышался резкий, голос Лиама снаружи. Он разорвал хрупкую нить, протянутую в темноте.
Взяв мою руку увереннее, Зак вывел меня наружу. Его пальцы на мгновение сжались, прежде чем он осторожно отпустил.
Сквозь кроны деревьев лунный свет проникал еле-еле. Дорогу было сложно разглядеть.
Ночная прохлада, холодная земля и ветер. Холод начал проникать вглубь моего тела, подтачивая и без того шаткую надежду на хороший конец.
Альфа, вождь и опора, возможно, погиб в сражении. Видела, как он исчез с затухающим взглядом. Кровь, что брызнула окрасив поле боя. Сегодня ночью я видела это во снах. Видела в темноте глаза цвета спелого абрикоса – его глаза. И кровь, застилавшую мой взор, как завеса между прошлым и невыносимым настоящим.
Второй день дался с трудом, выматывая. Ноги ныли от бесконечных переходов по дикому лесу, спотыкаясь о корни и камни. В какой-то момент меня не покидало ощущение, будто за нами следят. Тени казалось, двигались сами по себе, неуловимые шорохи преследовали по пятам, треск веток раздавался слишком часто и слишком близко. Но мои спутники лишь принюхивались к ветру и уверяли глухими ворчаниями:
— Все чисто. Лесные звери, не более.
Их слова не приносили успокоения. Живот скручивало от голода пуще прежнего. Ягод мы находили мало, едва горсть горьковатой брусники за весь день.Волки же молчаливо ели добычу, не утруждая себя приготовлением.Огонь разводить было бы чистым безумием – дым, как маяк, для любой погони.
К вечеру, сидя в темноте очередной сырой норы, я ориентировалась лишь на слух и редкие лучи умирающего солнца, пробивавшиеся сквозь корни.Волки в углу негромко хрустели добычей, доедая кролика.Звук этот, обычно отвратительный, сейчас вызывал лишь мучительное слюноотделение.
— Почему вы выглядите именно как обычный волки? — спросила я, прижимая руки к урчащему животу.
Минута тишины, пара нечленораздедтных слов смешанных с мычанием.
— Мы полукровки, — тихо произнёс Зак.
— Знаю, но почему именно такой вид? — допытывалась я, пытаясь отвлечься от голода.
— Потому что в целях выживания будущее потомство перенимает только совместимые черты от каждого родителя, поровну, — Зак говорил медленно, жуя, —И... человеческое тело не выдержало бы такой нагрузки... Ее тело не выдержало бы.