— То Есть в обратную сторону не работает? — оживилась я, подхватив нить разговора.
— Как это в обратную? — настороженно заинтересовался Лиам .
— Если мужчина будет человеком, а женщина оборотнем... не может получиться дитя?
— Нет, — резко и твердо ответил Зак,— человеческая природа редко оказывается совместимой с нашей. Оно редко приживается в утробе нашей самки и почти никогда не дает жизнеспособного плода... — Он замолчал, будто взвешивая каждое слово.
Тишина снова сгустилась. И тогда Лиам, неожиданно, спросил голосом, лишенным обычной резкости:
— Агата... Ты хоть что-то помнишь? Из детства? Того самого... в подвале?
Вопрос ударил, как обухом. В памяти всплыли клочья: холодный камень под босыми ногами, запах сырости и... меди. Страх, сковывающий горло.
— Подвал? — выдохнула я, сердце забилось чаще. — Темнота... холод...
— Мы были там вместе, помнишь? — продолжал Лиам, его низкий голос звучал непривычно приглушенно, почти шепотом. — Твой отец... Он приводил меня. Связанного.И… заставлял отдавать кровь.Использовал её для тебя. Я не знал — зачем и как.
Картина проступила резче: блеск металла, резкая боль,и тёплое ощущение, от которого мутнело в голове…... И его глаза – Лиама, полные боли и непонятной тогда жалости, устремленные на меня из клетки.
— Зачем? — прошептала я, ощущая, как холодеют пальцы. — Зачем он это делал?
— Не знаю, — честно ответил Лиам. В его голосе слышалась давняя горечь и недоумение. — Но он делал это долго.Пока ты была совсем маленькой. Потом... прекратил. Я думал... думал, ты умрешь тогда. Но ты выжила. Стала сильнее.
Это было преступлением, замаскированным под заботу... отец, как он мог... Тишина повисла густая, как смоль. Даже Зак перестал жевать.
— Китос... говорил об экспериментах...—мысли путались. Моя кровь... и его кровь... Смешанные в темноте подвала. — Но Альфа говорил...что даже если оборотень укусит или человек испьет крови его..оборотнем не стать. — тяжело сглотнула, голос стал ниже, — Что же делал со мной отец...
Я на мгновение замолкла. Слыша их тревожное дыхание.
— Вы... знали мвоих родителей? —спросила я еще тише, голос дрогнул от нахлынувших образов.
— Нет, — почти одновременно ответили они.
— Я... сожалею... — проговорила я после долгой паузы, сжимаясь комочком на колючей хвойной постели. — Люди... они и правда порой страшнее любого хищника... Голод и тяжесть воспоминаний гнали сон прочь. Живот сводило судорогой, мысли метались между холодным подвалом прошлого и мрачным лесом настоящего. Долгие часы пролежала я так, прислушиваясь к собственному стонущему желудку и тяжелому дыханию спящих волков.
Третья ночь. Проснулась не от звука, а от острой, скручивающей боли в пустом желудке. Рядом не было теплых тел волков. С трудом выбравшись из укрытия на улицу, я встретила лишь безмолвное звёздное небо и пронизывающий холод.
Вдалеке, у кромки леса, замер Лиам, резко подняв лицо по ветру. Его поза была напряжена, как тетива лука.
— Чую... Знакомый запах, — прошипел он, ноздри трепетали, втягивая воздух. — Кровь... и дикую мощь. Не тухлая, не мёртвая. Живая... и близко.
Они с Заком переглянулись. В их взгляде мелькнуло одно и то же имя, один и тот же луч надежды.
— Сетус... — сама не ожидая, вырвалось у меня шепотом.
И мы побежали. Бежали сквозь спящий лес, сквозь цепкие заросли, сквозь леденящий страх и безумную, рвущуюся из груди надежду. Я молилась про себя, не зная кому, лишь бы он был жив... Лишь бы с ним всё было хоть чуть-чуть хорошо!!!
И нашли. Он лежал под корнями поваленного дерева .Тело было в глубоких, почерневших ранах, дыхание — сбитое, хриплое, но он дышал! Глаза были открыты. Но взгляд... Мутные, заплывшие, забитые грязью и болью.
— Долго... —едва слышно выдохнул он — Долго шли?
Силы покинули меня. Я буквально пала на колени рядом. Что-то между рыданием и смехом вырвалось из груди. Лиам и Зак молча встали рядом, образуя живое кольцо защиты. Теперь мы – Стая. Разбитая, израненная, но еще не сломленная.
С этого самого мига – мы не одни.
И охота на нас... внезапно перестала казаться такой уж простой игрой.
Спустя пару часов, осторожно поддерживая под руки, довели ослабевшего Сетуса до обнаруженной расщелины. Она оказалась входом в глубокую, скрытую от глаз пещеру с небольшим озерцом родниковой воды в дальнем углу. Там-то мы и расположились, впервые ощутив безопасность. Зак и Лиам поспешно разложили толстый слой еловых ветвей, создав подобие ложа, принесли горсть найденных по пути ягод. В царящей темноте мне было сложно ориентироваться, но знакомый блеск волчьих глаз служил маяком в полумраке.
Решиться на огонь было страшно, но необходимо. Через пару минут осторожный костер затрепетал у стены. Пещера идеально позволяла это сделать: дым прямой струйкой уходил в узкую расщелину, терявшуюся где-то в глубинах скалы. Тепло, впервые за долгое время, разлилось по телу, согревая до костей, отгоняя тени холода и отчаяния. Надежда, хрупкая, но настоящая, начала пускать корни.
С помощью Зака и Лиама мы погрузили Сетуса в прохладные воды источника. Раны, омытые чистой водой, казались чуть менее зловещими.