Но было поздно. Клинок, брошенный рукой моего отца с убийственной точностью, прорезал воздух со свистом и вонзился Сетусу глубоко в бок, чуть ниже ребер. Кровавое пятно мгновенно расползлос.
Он не упал. Он взревел от ярости, смешанной с предательством. Этот рев был страшнее прежнего.Китос улучив момент, перехватил лапы брата, лапая кости, выгибал их. Глаза Сетуса вспыхнули не просто золотом – они загорелись, как два маленьких солнца в ночном небе. Сила – боль, предательство, и безумная любовь – вспыхнула в нем видимым пламенем. Он вырвался из хватки ошеломленного Китоса, вырвал кинжал из раны и швырнул его к ногам отца с таким презрением, что тот отшатнулся. Теперь это была не битва братьев. Это была Война. Война за правду, за стаю, за наше будущее. Толпа задрожала, гул как в пчелином улье …блеск звериных глаз и мерцание на полированного оружия. Они готовы нарушить честность поединка.
Зак и Лиам мгновенно сомкнули ряды рядом со мной, их спины напряжены, рычание обещало смерть. В моих глазах не было страха. Только ледяная ненависть к лжи, к предательству, к отцу... и та безумная любовь, что давала силу моему волку. Моему Альфе. Люблю его!Люблю, тот мир что он создал...я должна бороться!
Стая, наши люди поднялись с колен, хватая ружья, ломая ноги врага. Они восстали. Альфа борется за них, а они за Альфу. Пространство вокруг наполнилось звуками борьбы.
И тут... лес содрогнулся. Резкий, оглушительный хлопок выстрела, разорвавший гул битвы. Всё произошло в один миг. Я мельком заметила, как из-за спины одного из наемников отца поднимается дуло ружья. Оно было направлено... в Сетуса. В его незащищенный бок. Я рванулась вперед, не думая, не рассуждая, инстинктивно желая закрыть его собой. Одно движение – броситься под пулю.
— НЕТ! — Крик Сетуса, полный ужаса, прорезал все звуки. Но время сжалось до мгновения.
Сильное тело толкнуло меня в сторону так резко, что я упала. Передо мной мелькнуло знакомое лицо – Зак. Его глаза горели решимостью. Он бросился следом за мной, чтобы оттолкнуть с линии огня.
Глухой удар. Чап! Пуля вошла точно в центр его груди,оборвав движение на полушаге.Он не вскрикнул. Только широко раскрыл глаза, полные... удивления. Потом взгляд помутнел. Он рухнул на камни площади как подкошенный дуб. Алая тень стремительно расползлась по камням площади, смешиваясь с пылью.Мир остановился. Звуки пропали. Я смотрела на его неподвижное тело, на это растущее алое пятно. Что-то горячее коснулось щеки, и я поняла, что это его кровь. Почему она не жжет? Его последний взгляд... Удивление. Почему удивление?
"Прости... Агата..." – его губы шевельнулись беззвучно, но слов уже не было.
Я никогда не хотела, чтобы кто-то погиб, защищая меня. Тишина длилась долю секунды. Потом ее разорвал душераздирающий вопль Лиама – не человеческий, не волчий, а звук разрывающейся души. И война обрушилась с новой, дикой силой. Забвение сменилось адом. Зака не стало.
Китос, отброшенный Сетусом в момент выстрела, поднялся. Его шерсть взъерошилась, глаза налились не просто яростью – бешенством. Он смотрел не на Сетуса, не на тело Зака, а прямо на меня. Его голос, хриплый от злобы, прокатился над площадью:
— Видишь?! — он кричал, указывая на тело Зака, потом на меня. — Ты и твоя слепая преданность . Ты выбрала не Альфу! Ты выбрала мертвеца и обрекла на смерть всех, кто был так глуп, чтобы последовать за тобой! Смотри! Это ТВОЯ вина!
Его слова били кнутом. Горькая всепоглощающая боль вонзилась в сердце,прижимая руку к груди я не могла остановить слезы. Но сквозь шок, сквозь боль потери Зака, сквозь вину, которую он пытался вогнать мне в сердце, пробивалось только одно – ярость. Холодная, как сталь. Направленная на него. На отца. На всех, кто стоял за этим кошмаром.
Кровь Зака. Она была повсюду. Теплая, липкая, на моих руках, на щеке. Его последний беззвучный вздох висел в воздухе, смешиваясь с воплем Лиама и злобным криком Китоса.
"Твоя вина!" – его слова вонзились, как нож. Но не в сердце. В сердце была только пустота, выжженная яростью. Холодной. Острой.