Я отвела взгляд от Зака. От его неподвижного тела. Мой взгляд упал на землю. Туда, где Сетус швырнул окровавленный кинжал отца. Он лежал в пыли, рядом с алой лужей. Клинок предательства. Я двинулась. Не думая. Не чувствуя ног. Только цель. Отец. Он стоял там, за спинами своих наемников, его лицо все еще искажала та же самодовольная, расчетливая ухмылка. Он смотрел на меня. Смотрел, как на неудачный эксперимент, вышедший из-под контроля.
Я наклонилась. Пальцы сжали рукоять кинжала. Металл был холодным, чужим, липким от крови Сетуса. Его крови. Ярость во мне закипела с новой силой, белая и слепая. Я выпрямилась, кинжал нацелила в его сердце сквозь толпу. Шаг. Еще шаг. Я шла сквозь хаос боя, как сквозь воду, видя только его.
— Агата! СТОЙ! – услышала я крик Сетуса где-то далеко, сквозь гул в ушах.
И тут – УДАР. Сначала – ошеломляющий толчок в правое плечо. Я крутанулась на месте, отброшенная силой. Что-то длинное, тонкое торчало из меня. Стрела. Свинцовый наконечник прошил мышцы насквозь. Теплая кровь хлынула по руке.
Боль. Она пришла следом. Острая, жгучая. Но она лишь раздула пламя ярости внутри. Кипела, росла, дыхание участилось я не могла это больше сдерживать!Нечеловеческий вой вырвался из моей груди – не крик, не стон, а звук ломающегося льда и рвущейся плоти. Мое тело содрогнулось, не подчиняясь мне. Кости заскрипели, сдвигаясь, удлиняясь. Сухожилия натянулись, как струны. Кожа загорелась нестерпимым жаром, будто под ней закипала лава. Я упала на колени, кинжал выпал из онемевшей руки. Тьма поползла по краям зрения.
Ты не человек. Ты одна из нас. Ты часть стаи. Это было не желание умереть — это было отчаянное желание выжить.
Голос. Глубокий. Звериный. Знакомый. Мой. Он гремел внутри черепа, заглушая боль, крики, звон стали. Он был прав. Я не Агата-жертва. Не Агата-эксперимент. Я – Краст. Ярость. Месть. Сила.
Солнечный свет, пробившийся сквозь серую пелену туч, упал на меня. Он не был мягким. Он был топливом. Под его прикосновением жар в теле вспыхнул ослепительно. Рана от стрелы затягивалась на глазах, выталкивая инородное тело. Мышцы набухали силой. Шерсть – короткая, жесткая, цвета пыльной меди и пепла – пробилась сквозь кожу, покрывая руки, спину, шею. Морда вытянулась, но не в волчью. Череп стал уже, уши – крупнее, заостренными радарами. Хвост – длинный и пушистый – вырос из копчика. Я встала. Не на двух ногах. На четырех. Зубы обнажились в оскале – не волчьи клыки, а частокол острых, хищных зубов койота. Но размер... Я была огромна. Выше двух метров в холке. Сухая, жилистая мускулатура вилась под короткой шерстью. Я не была волком. Я была Тенью. Духом. Гневом. Огромным, призрачным койотом из кошмаров.
Первое, что я увидела – отца. Его лицо. Ухмылка сменилась недоумением, потом ужасом. Настоящим, животным ужасом. Он отшатнулся, рот открыт в беззвучном крике. Его рука дрожала, указывая на меня.
— Ч-что... Монстр! – выдохнул он. Страх пах от него кисло-сладкой вонью.
Я зарычала. Звук был низким, вибрирующим, как гудение гигантской стрекозы, наполненным обещанием расправы. Двинулась к нему. Не бежала. Шла. Медленно. Неотвратимо. Каждый шаг моих лап отдавался глухим стуком по камням площади. Враги расступались передо мной, как перед чумой, их глаза вылезали из орбит. Страх был осязаем. Они медленно направляли оружие в мою сторону.
И тут на них набросился Лиам. Он превратился в прыжке – огромный, пепельно-серый волк с безумными от ярости глазами. Он врезался в группу наемников, пытавшихся зайти мне в бок. Его клыки впились в горло первому, когти – распороли живот второму. Он не защищался. Он атаковал с яростью обреченного, прикрывая мою спину и фланги, как живой, дышащий щит. Стрела вонзилась ему в бедро, клинок оставил глубокую рану на боку – он даже не взвыл. Только зарычал, отшвыривая врагов прочь от меня. Его взгляд, полный преданности, мелькнул в мою сторону: Иди! Добей его! Я держу их! Читалось в них.
Я подошла к отцу. Он споткнулся о камень, упал на спину. Его трясло.
— Н-нет! Агата! Дочь! Я... я создал тебя! Я дал тебе силу! – он лепетал, заслоняясь руками.
Его слова были пустым шумом. Внутри меня говорило только Пламя Гнева. Я наклонила свою длинную морду к его лицу. Пахнуло страхом и мочой. Я втянула воздух, запоминая этот запах. Запах конца. Быстро. Жестоко. Без звука.
Одна лапа с длинными когтями придавила его грудь. Ребра затрещали под весом. Пасть разинулась. Не для укуса. Для РАЗРЫВА.
Его тело не выдержало удара — что-то внутри с треском поддалось,
и он захлебнулся собственным криком. Кость плеча обнажилась, белая и страшная. Он завизжал – высоко, по-свинячьи, нечеловечески.
Я не останавливалась.Второй рывок был короче и жестче.Крик оборвался, превратившись в хрип. Глаза закатились.
Последнее движение было быстрым и окончательным. Я не искала крови. Я закрывала дверь, за которой больше не могла оставить его живым.