Китос отпрыгнул, оскалившись в победоносной, жестокой ухмылке.
—Мертвец!–кричал Китос.
Время остановилось. Дети плакали. Лиам и Ниамель отбивались от врагов. Площадь гудела. Но для меня существовал только он. Сетус. Мой Альфа. Мой волк. Истекающий кровью под свинцовым небом. Холодная ярость, та самая, что превратила меня в этого койота, сменилась леденящим ужасом. Потом – ослепляющей решимостью. Выбор был сделан мгновенно. Дети? Они с Лиамом и Ниамелем. Враги у клеток? Их сдержат. Малыши? Их спрячут старшие.
ОН!
Мой рык прорвал шум битвы, вибрирующий, полный смертоносного обещания Китосу. Я летела к Сетусу, клубок мышц и ярости в облике койота, готовый разорвать Китоса. Но краем глаза уловила движение: враги, пользуясь хаосом, стаскивали детей прочь, вглубь площади, к темным переулкам! Ниамель и Лиам, окровавленные, но непокоренные, сражались бок о бок, как единый механизм смерти. Лиам принимал на себя удары, его клыки рвали глотки, а Ниамель, стремительный и гибкий отсекал атакующих с флангов. Они яростно пробивались к детям, отбиваясь от превосходящих сил. Их мужество стало искрой.
Искрой, которая воспламенила всех, тех, кто еще боялся сражаться.
Сначала один. Потом другой. Знакомые лица, прежде склоненные в страхе или бессилии, начали подниматься. Глаза, полные стыда, сменялись решимостью. Старик Мие, чью трясущиеся руки я помнила, вдруг выпрямился. Его кости затрещали с непривычной силой, кожа порвалась, выпуская густую, седую шерсть. Превращение было стремительным и страшным. Он обернулся древним, могучим волком, седина в гриве как знак прожитых битв. С глухим рыком, полным накопленной ярости, он ворвался в толпу врагов, снося головы могучими ударами лап, как косой. Его пример стал сигналом. Волна восстания прокатилась по площади. Люди и полукровки, сбросив оковы страха, бросились на приспешников Китоса и отца. Битва закипела с новой, яростной силой.
Этот клич свободы достиг центра.Мои длинные лапы покрыли расстояние в два прыжка. Китос, только что торжествовавший над раненым Сетусом, отшатнулся. В его глазах, полных злобы, мелькнуло удивление, затем – животный страх. Он не ожидал меня. Не ожидал этого облика. Не ожидал, что мы встанем вместе.
Но было поздно. Вмешательство было неизбежным. И оно будет последним. Для Китоса.
Я встала плечом к плечу с Сетусом. Моя вытянутая койотья морда повернулась к нему. В его глазах, полных крови и боли, я увидела не ужас, а... изумление? Гордость. Нежность. Он выпрямился, игнорируя боль, его рык слился с моим воем в единый вызов. Я все еще чувствовала себя миниатюрной и хрупкой рядом с ним. Но и защищенной.
— Вместе, – прохрипел он. Это был закон. Клятва. Начало конца для всех, кто посмел встать у нас на пути.
Наше отражение в глазах Китоса – огромный койот и черный волк-исполин, плечом к плечу, покрытые кровью врагов, готовые смести все преграды – было последним, что видел Китос перед тем, как новая волна нашей ярости накрыла его. Адреналин жёг мне кровь. Я атаковала слева, мои длинные, как бритвы, когти целились в сухожилия, пасть – в горло. Сетус, собрав остатки нечеловеческой силы, бросился справа, его мощные челюсти искали сокрушительный захват. Мы двигались синхронно, как две части одного смертоносного целого, загоняя Китоса в угол, парируя его удары, отвечая двойной яростью на его ярость. Его надменность сменилась паникой. Он метался, совершал ошибки , кольцо из клыков и когтей сжималось. Разорвав колено я припала к земле, цапнув его за внутреннюю поверхность бедра, нанеся смертельную рану. Сетус проткнул спину когтями целился в горло, но Китос припал на колено и укус пришелся в верхнюю часть головы. Протыкая клыком газ и разрывая щеку Альфа дернул мордой с сокрушительной силой отбросив его голову в сторону.
Кровь лилась ручьем, желая разорвать живот подняла лапу. Китос метнул отчаянный удар. Его когти, черные и острые как бритвы, рассекли воздух и впились мне в бок, ниже ребер. Адская боль пронзила тело, теплый поток крови хлынул по бедру. Я взвыла, но не отступила. Сетус перехватил лапы брата, заведя их ему за спину. Скользкие от крови они выскользнули и Китос с неимоверной силой вцепился мне в шею, трепя головой из стороны в сторону. Я уперлась лапами , смотрела вперед...чувствуя , как кровь обжигает грудь. Глаза цвета спелого абрикоса приблизились. Этот удар был его последней ошибкой. Он открылся.
Сетус собрав последние капли своей силы, рванулся вперед. Его пасть разинулась, белые клыки блеснули в тусклом свете. Он вонзил их Китосу в шею с холодной, неумолимой точностью казни. Пасть Китоса раскрылась, отпуская меня. Мощный рывок головы в сторону – раздался глухой треск, и тело обмякло в его хватке. Тело брата провернулось, когти блеснули в последний раз. Кровь хлынула, окрашивая камни под ногами.