Но, с другой стороны, она же рассказала мне сейчас. Пусть даже и с моей помощью, но всё же... Открылась. Я должен поблагодарить её за это?
— Я просто не понимаю. Иногда такая обида накатывает. Аж до слёз. И как будто сама себя начинаю винить.
— Ты не при чём, — поцеловав Марину в макушку, я успокаивающе поглаживаю её по руке, выводя подушечками пальцев узоры на гладкой, лишённой татуировок коже. Почему-то перед глазами сразу всплывает костлявая рука мыши, из под рукава толстовки которой виднеется кусочек цветного тату в виде какого-то фиолетового цветка. Ещё раз недоумеваю о том, что эта неформалка — будущий юрист, но, скорее всего, её с позором отчислят перед самым дипломом. Если доживёт. — Дело в девчонке. Она не может смириться с потерей и намеренно ищет виноватых.
— Да, ты прав. Я тоже об этом думала.
— А с твоим отцом у неё какие отношения? — не хватало ещё, чтобы мышь на пару со стариком решили устроить за мной слежку. Думаю, там и домработница присоединится: она невзлюбила меня с самой первой встречи за то, что я посмел указать на очевидные недостатки в её уборке. Казалось бы, ну что сложного в размахивании тряпкой, а нет — некоторые и с этим справиться нормально не в состоянии. Я ещё даже не успел полноценно заселиться в этот дом, а недоброжелателей в нём уже хоть отбавляй. Здесь мне рада одна Марина, но я не унываю — всё равно я умнее их всех вместо взятых. Им меня не раскусить.
— Нормальные. Она к нему стала лучше относиться после аварии, видя, что он убит горем не меньше её. Он и пить-то из-за этого начал. Раньше и капли в рот не брал. Но на близкий контакт она всё равно с ним не идёт. От денег отказывается, помощи не просит. Закрылась в своей скорлупе и не высовывается.
Теперь многое прояснилось. Работает официанткой, потому что не хочет брать у старика денег. Принципиальная, значит. И моих не взяла тоже, да и не возьмёт — в них у неё крайней нужды нет. Поэтому вариант с подкупом отметается. И что остаётся? Угрозы, которые лишь её раззадоривают, действуя как красная тряпка на быка? Или же, наоборот, попытаться её пожалеть, используя её полудохлую мать, как инструмент? Придумать какую-нибудь душераздирающую историю про то, что у меня была похожая ситуация с биологической матерью и пустить скупую мужскую слезу? Да. Точно. На таких отчаянных, как она, бесполезно давить силой. Необходим более деликатный подход, даже если он и противоречит моему истинному отношению к ней. Но как-нибудь справлюсь. Сдержусь и не стану рвать сучку на части. Пока что.
— Тяжёлый случай, — я не планировал озвучивать свой вывод, однако, не поддавшись контролю, он вырывается самовольно.
— Но ты не заморачивайся насчёт неё. Она собирается летом съехать от нас в съёмную квартиру. Даже устроилась официанткой, чтобы заработать денег. Говорит, что оплатит квартиру сразу на год, чтобы точно сюда не вернуться. Но мы ведь ничего ей плохого не сделали. Как она так может? Ей папа даже квартиру купить предлагал. Причём, в центре города. Но, конечно же, она отказалась.
— Дура. Ну вот и пускай теперь снимает какую-нибудь халупу на окраине города и радуется.
— Поверь, она будет очень рада больше не видеть наши лица.
А я-то как буду счастлив забыть её бесячую, кукольную физиономию. Но до этого благоприятного дня ещё надо дожить. В первую очередь, ей. Когда она там переезжает? Летом? Через полтора месяца, то есть. Это не долго, но, учитывая щекотливую ситуацию, даже столь непродолжительный срок может показаться мне вечностью.
— Ещё вопросы буд...? — окончание фразы утопает в зевке, который Марина предусмотрительно прикрывает ладонью. Видимо, разговаривать с женихом о своей сводной сестре — это слишком утомительно.
— Нет. На сегодня допрос окончен.
— Тогда я, с твоего позволения, буду сладко спать, — довольно улыбнувшись, Марина чмокает меня в губы. — Спокойной ночи, любимый. — Перебравшись на свою половину кровати, она натягивает на себя одеяло, выключает ночник, отчего спальня погружается в кромешную темноту, и переворачивается на правый бок, ко мне спиной.
— Спокойной.
Уже через несколько минут я слышу её мерное дыхание. Счастливая. У меня, в отличие от Марины, сна ни в одном глазу. Вздохнув, я вытягиваюсь на кровати в позе трупа. Складываю руки на груди, прикрываю глаза... Так лучше думается.