Но у меня есть идея получше. Более благоразумная.
— Ты не нервничай только, — расплываюсь я в широкой улыбке, мысленно вынимая козырный туз из рукава. — Помни о нашей с тобой тайне. Будешь хорошим мальчиком, и о ней никто не узнает. Для тебя лучше подчиниться, нежели потерять денежный мешок в лице моей сестрёнки.
О да, я — меткий стрелок, судя по окаменевшему лицу противника и его глазам, отражающим обманчивую пустоту, в которой прячется всё самое тёмное и опасное. Как жаль, что через неё я не могу разглядеть изнанку его черепа.
— Заткнись, — пристальный взгляд Руслана слишком серьёзен, когда дело касается нашего грязного секрета. Я буквально ощущаю, насколько он мал внешне, но в то же время тяжёл, способный с лёгкостью утянуть ко дну. К счастью, не меня. — Сколько раз я должен повторить, что меня не интересует деньги Марины, — Руслан произносит это таким сухим деловым тоном, словно проговаривает со мной условия сделки. Что-что, а с дьяволами сделок я ещё не заключала. — Я люблю её, — даже голос не дрогнул, явно смирившийся с участью принадлежать лжецу.
Забавно: в то время, как Руслан со взглядом серийного убийцы убеждает меня в искренней и светлой любви к моей недалёкой сестрёнке, я всерьёз замышляю о том, чтобы как следует отхаркнуться и зарядить собравшимся из мокроты комком прямо в его лживую харю. И даже не прочь потом бесчувственным грузом вылететь из движущейся на скорости машины, как Руслан и пригрозил, после чего с чистой совестью собирать с обочины собственные кости.
Пока я в красках представляю эту сцену, сзади кто-то настойчиво сигналит, в претензионной форме напоминая о том, что мы, будучи неисправными наглецами, встали на проезжей части и заставляем других водителей ждать. Но я сочту это за знак поддержки: в конце концов, этот нетерпеливый человек тоже, наверное, не отказался бы сейчас харкнуть Руслану в лицо. Особенно в эту минуту, когда предмет моей жгучей ненависти высовывается из окна и, вывернув шею в сторону напросившегося на комплименты водителя, обрушивается на него словесным градом:
— В жопу себе попиликай, грёбаный ты мудак, чтобы её разорвало нахер! — очень ёмко.
Меня пробирает на смех, но я держусь, припечатывая ладонью рот и пытаясь протолкнуть неконтролируемые смешки обратно в глотку. Некоторые из них всё же находят выход, что не утаивается от ушей Руслана, кончики которых приобрели багряный оттенок.
— Смешно тебе? — доведённый до ручки, он выглядит так, словно собирается сейчас же наброситься на меня и совершить жестокий акт насилия с элементами БДСМ.
А мне весело. И чем больше он звереет, тем мне веселее. Я из тех самых дураков, кто суёт голову в пасть ко льву, не парясь о последствиях.
— Даже не представляешь как, — скалюсь ему в лицо.
Руслан не нападает. Лишь пытается взглядом выпотрошить из меня душу. Завидует, наверное, что она у меня есть. Какая-никакая, но всё же душа, способная сопереживать.
— Смейся-смейся. Пока ещё можешь, — зловеще бубнит себе под нос и, скривив морду от очередного протяжного сигнала позади, заводит машину.
Вот и всё. Сдулся. Все его угрозы не больше, чем пшик. Очевидно, что Руслан психопат, и я не могу знать наверняка, на что он способен ради достижения своих грязных целей. Но чисто интуитивно я его не боюсь. То ли я такая бесстрашная, то ли он плохо отыгрывает роль злодея. Даже, скорее, наоборот: уж слишком старается, откровенно переигрывая.
И разве настоящие злодеи бывают такими уязвимыми и жалкими? Подумаете сами на досуге. Даже не удивлюсь, если по ночам он бесшумно, чтобы не разбудить свою горячо любимую невесту, рыдает в подушку от осознания собственной никчёмности. Представила это, и аж на душе полегчало, словно в мою вену впрыснули долгожданную дозу эндорфина.
И всё-таки я немного тварь. Может поэтому и не боюсь подобных себе.
Глава 5. Таня
— Выметайся, — бросает Руслан, когда мы подъезжаем к зданию университета. В накалённой до предела тишине раздаётся щелчок разблокировки дверей.