— И поэтому Руслан продолжит пудрить ей мозги, параллельно зажимая тебя по углам и угрожая?
Усмехаюсь, уже представляя, как это будет весело.
— Ну и пусть. Я всё равно скоро свалю оттуда.
— Скоро — понятие растяжимое.
— Не волнуйся. Он ничего мне не сделает.
— У меня плохое предчувствие, — Киря продолжает методично капать на мозг.
— Ты просто параноик. Смирись с этим.
— В любом случае, будь с ним осторожна. Не подпускай к себе... близко.
Последнее слово, произнесённое гораздо тише, чем предыдущие, неожиданно бьёт куда-то под рёбра, заставляя меня вздёрнуть брови в крайней степени недоумения.
— Ты о чём сейчас?
— Я...
— Кирилл и Татьяна, — по аудитории проносится строгий голос, от звука которого я непроизвольно корчу рожу. Мы синхронно с Кирей поднимаем головы, чтобы встретиться с осуждающим взглядом грымзы, ледяной холод которого продирается даже через толстые линзы её очков. — Я вижу, что вам совсем не интересно на моей паре, — её ярко накрашенные губы в форме куриной гузки недовольно поджимаются, становясь ещё более отвратительными на вид. Хотя, казалось бы, куда ещё отвратительней. — Обязательно учту это при проставлении зачётов.
И тут надо бы пояснить, на какой именно почве мы с Кирей сблизились. Так уж сложилось, что мы оба учимся на юридическом не по своей воле. Кирилл, который мечтал посвятить свою жизнь истории, был вынужден пойти по стопам родителей, а меня буквально пинком протолкнула сюда мать. Естественно, на платной основе, ибо в юриспруденции я полный ноль как была, так и остаюсь по сей день. Даже не представляете, сколько было криков по этому поводу. Я была настолько зла, что в стену летели предметы. А теперь, после случившегося с матерью, все эти истерики кажутся такой мелочью... Обиду, которую я с мазохистким удовольствием вынашивала в себе с самого начала обучения, резко сняло как рукой. Ну учусь я и учусь на этого юриста. Всё равно ведь провалила конкурс в художественное училище. А если не туда, то, ровным счётом, по барабану, на паре по какой дисциплине протирать штаны.
— И-извините, пожалуйста, — Киря, этот законченный интроверт, всё время начинает заикаться, если кто-то делает ему замечание. Особенно, когда его делают всякие стервы с таким выражением лица, словно он не уникальная личность, а грязь из под ногтей, которая ничего в жизни не добьётся, если не будет внимательно слушать её высочество Грымзу.
Прикусив язык, я терпеливо молчу, вместо язвительного комментария буравя суку вглядом. Такие гляделки между нами — не редкость, но бесследно они не проходят: не сомневаюсь, что совсем скоро она завалит меня на экзамене и, мстительно улыбнувшись, отправит на пересдачу с колкой фразой: «Нужно было на парах меня лучше слушать». Подобный способ унижения уже стал для неё традицией.
— Стерва старая, — бурчу, грызя колпачок ручки, и в своём разыгравшемся воображении поджигаю взглядом гнездо из её сухих, как солома, лохм. Эх, вот бы фаер шоу было со сладковатым запашком жжёной кожи.
Киря тяжко вздыхает в знак поддержки, но если бы он обладал даром телепатии, то непременно зарядил бы мне увесистую оплеуху, несмотря на всю свою интеллигентность и вид божьего одуванчика.
Глава 6. Руслан
Денёк сегодня, как бы выразиться помягче, исключив громкую нецензурную брань, не задался. Естественно, не без вмешательства мыши, из-за которой я всё-таки опоздал на деловую встречу. Изначально я не видел в этом особой проблемы, ведь встреча была назначена клиентом с чётким намерением подписать договор, чтобы стать одним из негласных партнёров компании Вавилова — отца Марины, на которого, несмотря на нашу с ним обоюдную неприязнь, я всё также работаю. И вот я в полной уверенности протягиваю клиенту контракт, условия которого, к слову, были изначально обговорены, а он, этот сукин сын, занося шариковую ручку над местом подписи, внезапно откладывает её и выдаёт деланно-вежливым тоном, показавшимся мне в этот момент ве́рхом ехидства: «Не против, если мы отложим подписание ещё на неделю? Хотелось бы обдумать всё более тщательнее».
О, как же я против. Против — это мягко сказано! Я не видел своего лица в тот момент, но боюсь, что не смог сдержать палитру негативных эмоций, захватившую его. Опять же: я был не в настроении. Мне с трудом удавалось сконцентрироваться на общении с клиентом, пока в мыслях я не переставал гадать, что на уме у мышиной стервы, и как я могу её нейтрализовать, но при этом не нарушить закон. Однако в голову не приходило ничего, кроме убийства.