Теперь ситуация куда хуже.
Теперь я знаю, что у мыши на меня есть гораздо более весомый компромат, подтверждённый прямыми доказательствами, а именно — видеосъёмкой. И что мне делать? Взять сучку в заложники и пытать до тех пор, пока она не предоставит мне запись? Или перерыть всю её комнату вверх дном, чтобы найти её? В любом случае, я это так не оставлю.
Так выпьем же за это!
Глава 7. Таня
Как же я заклебалась!
Врубив в наушниках на полную громкость Мерлина Менсона, чтобы не отключиться на ходу, еле доползла до дома на гудящих от беспрерывного лавирования между столами ногах. Несмотря на них и отваливающуюся спину, карман греют щедрые чаевые, которые я отхватила за красивые глазки от паренька, активно пытающегося меня закадрить (он, конечно, милашка но, в целом, ничего особенного — его бесцветное лицо полностью сотрётся из памяти уже к утру).
К слову, он очень расстроился, узнав, что у меня есть парень, но, уходя, великодушно оставил чаевых больше, чем стоил его заказ. Заставил всё-таки моё сердце дрогнуть. Но, знаете, я всё же предпочту принять его щедрость за должное: он действительно должен быть благодарен мне за отказ, потому что, рано или поздно, я бы причинила ему боль. Я растоптала бы его, заставив страдать. Такие добродушные парни, как он, не для меня. Я не достоина их и не умею ценить доброту. Я абсолютно токсична. В меня не надо влюбляться за красивую оболочку, потому что внутри я уродлива. Всё так и есть, и я никогда не строила из себя душку на публику.
Если бы он выжил, если бы не был таким гиперранимым и не сделал того, что сделал, то обязательно бы рассказал всем, какая я чёрствая сука. Хотя нет… Даже после того, как я с ним поступила, он вряд ли бы смог. Не из-за страха, но из-за благородства, которое когда-то было для меня чудачеством и потехой. Теперь-то я понимаю, насколько это качество редкое и ценное, и что из жизни уходят чаще всего те, кто больше всего её заслуживают.
Шмыгаю носом и, обессиленно завалившись на пуфик, стаскиваю с себя верхнюю одежду. Ну вот и ещё один бессмысленный день перетёк в ночь, в которую я мечтаю зарыться, как в пуховое одеяло, чтобы не думать ни о чём. И ни о ком.
Когда поднимаюсь в свою комнату, не могу побороть мысли о Руслане, которые преследуют меня не менее настойчиво и часто, чем его злодейский образ перед глазами. В этих образах у него обязательно на губах ухмылка, а в глазах — ледяная злость, холодящая душу и заставляющая сердце срываться на бег.
То что раньше казалось до одури весёлым, становится серьёзным и пугающе манящим. Мне мало просто перепалок. Хочется чего-то ещё, более взрывоопасного и сильного. Мне хочется, но я боюсь подсесть на это самое «что-то», как наркоманка на иглу. Меня и так ощутимо потрясывает, когда я всего лишь думаю об этом. Ещё и убеждаю себя, что действительно просто думаю, а не мечтаю. Это разные вещи. Я не могу мечтать о таком, потому что даже для моей запятнанной души, это чересчур.
Стоп.
Как так получилось, что из дверной щели моей комнаты просачивается свет в то время, как я стою снаружи? Тамарочка, что ли, забыла выключить, когда заносила выстиранное бельё? Не люблю, когда в комнату кто-то заходит. Даже она. Пусть я и уверена, что она по ней не шарится.
Но нет и ещё раз, чёрт возьми, нет!
Это определённо не Тамара прямо в уличной обуви развалилась на незаправленной с утра кровати и, отхлёбывая из банки пиво, с озадаченной рожей пялится в экран моего(!) ноутбука (к счастью, он надёжно запаролен от таких любопытных придурков, как он). Как там говорится? Бойся своих желаний? А ещё наглецов, смеющих так просто вламываться в твою комнату и хозяйничать в ней, лапая вещи, к которым тот не имеет никакого права даже прикасаться.
— О! Добрый вечер, — слизнув пену с верхней губы, улыбается Руслан, и я медленно-медленно выдыхаю через нос в надежде успокоить резко подскачивший пульс. Что ж… Настало время вешать стальной замок на дверь. — Ты как раз вовремя. Не подскажешь пароль от ноутбука? А то я уже всю голову себе сломал, — Руслан с абсолютно непринуждённым видом почёсывает затылок. Его волосы в полном беспорядке, и я хочу со злостью в них вцепиться, но вместо этого толкаю дверь, чтобы та захлопнулась.
— Я с удовольствием сломаю тебе что-то ещё, если ты сейчас же не уберёшься из моей комнаты, — мои ладони трансформируются в кулаки.