С непринуждённой улыбкой кивнув Вике в знак благодарности, задерживаюсь взглядом на её глубоком декольте. Грудь у неё что надо. Меньше, чем у Марины, но зато на вид более упругая. Я совсем не прочь измерить её собственноручно, но не буду. Я же не идиот. Вика — не тот человек, который так просто поддастся и будет держать язык за зубами.
— Не торопилась бы ты так с выводами, Виктория, — и вот он опять: монотонный, ненавистный мне всеми фибрами души голос. Пронизанный скептизмом, он должен обязательно сотрясать воздух каждый раз, когда обо мне говорят хорошо. — Свадьба только через три месяца. За это время ещё много скелетов может вылезти наружу, — развалившись на стуле, старый чёрт перекатывает в бокале коньяк и всё таращится в мою сторону с видом надзирателя. Очередная фраза, звучащая как угроза, равна очередной вспышке ненависти в моей голове. Ну что за тошнотик. С удовольствием посмотрю, как он сляжет в реанимацию от сердечного приступа, который уже не за горами. С его-то образом жизни... А лучше прямиком в могилу. Пусть будет уверен, что его бизнес перейдёт в надёжные руки. — Кто знает, что за преступная личность скрывается за маской порядочного гражданина...
Боюсь, что моя личность ему не по зубам.
Я держу себя под контролем. По крайне мере, пытаюсь. Но это ехидная рожа испытывает меня на прочность весь вечер. И ладонь Марины, наглаживающая моё колено под столом, отнюдь не помогает. Лучше бы отца своего заткнула вместо того, чтобы шептать мне на ухо какую-то примитивную чушь по типу: «Всё хорошо, я рядом» или ещё хлеще: «Не отвечай ему, он же выпил». Особенно эта несуразная приставка «же» забавляет: можно подумать, что в трезвом состоянии старик ко мне более благосклонен.
— Я доверяю Руслану, а вот ты сейчас откровенно к нему придираешься. — После ушата завуалированных оскорблений в мой адрес у моей провозглашённой невесты каким-то чудом прорезается голос. А я-то тут гадал, сколько ещё она будет молчать, пока меня прилюдно унижает её отбившийся от рук старик. Мне-то и слова обронить в его сторону на публике не позволено.
— Доверять людям, которые вылезли из нищеты, довольно опрометчиво, доченька моя. Многие из них не брезгуют ходить по головам ради достижения собственных корыстных целей.
Я замираю, чувствуя себя до предела натянутой струной. Одно резкое движение, и бац — меня разорвёт к чертям собачьим. Пока только в переносном смысле слова, но всё ещё впереди. Ушам не верю! Пытаюсь сделать вдох, но воздух словно застывает до консистенции, когда его можно резать ножом и подавать к столу вместо десерта. А нож у меня под рукой очень кстати: ещё хоть одно неосторожное высказывание из пасти старика в мой адрес, и этот вечер закончится кровавой резнёй. Как он только смеет попрекать меня тем, что я родился в неблагополучной семье и с самого детства не жил, а выживал? Помнится, когда я устраивался к нему на работу, этот пункт в моей биографии он благополучно пропустил. А теперь смотрите как заговорил, поднявшись за мой счёт.
Ладонь Марины сжимается на моём колене, пока все присутствующие, затаив дыхание, наблюдают за разворачивающимся представлением. Ведь нет ничего увлекательнее, чем распри других людей.
— Не всё крутится вокруг денег, отец, — эти характерные стальные ноты в голосе Марины мне, к счастью, приходится слышать не часто — я редко косячу настолько сильно. Но сейчас они, словно шуршащий звук новеньких евро для моих ушей. — В жизни существуют ещё и другие ценности.
Раздавшийся звонок в дверь, представившийся мне спасительной соломинкой, заставляет меня немедленно за неё ухватиться, а именно — вскочить из-за стола под удивлённые взгляды гостей.
— Я открою, — мне срочно нужно убраться из этой клоаки, пока я не стал зачинщиком жестокого убийства.
— Зачем же... — Марина хватает меня за локоть в попытке остановить, но в итоге лишь проезжается ногтями по рукаву рубашки.
Весь непродолжительный путь до входной двери я прокручиваю в голове тот вздор, что посмел выдать при всех старый маразматик. Ещё и с таким надменным видом, словно я не человек, который, устроившись в его компанию, за полгода поднял ему продажи на целых пятнадцать процентов, а просто грязь из под ногтей.
Я не заслуживаю этого. Я пахал на него больше года семь дней в неделю почти без продыха. Клиенты, пользующиеся услугами нашей компании, от меня в полном восторге. Да что там говорить — как минимум, половину из них привёл именно я. И после того, что я для него сделал, он смеет отзываться обо мне в таком ключе? За что? Просто потому что я помолвлен с его дочерью, о которой искренне забочусь? Которую люблю?