Отворяя дверной замок, дёргаю дверь на себя со всей злостью, что накопилась за этот вечер. Но увидя, кто стоит на пороге, впадаю в совершенно оправданный ступор. В памяти проносятся обрывки недавних воспоминаний, которые я бы предпочёл забыть.
Дешёвого вида кафе, запах жжёных кофейных зёрен, повисший в воздухе. Худощавая девица с чёрными, как уголь, волосами, собранными в неряшливый пучок. Такой же неряшливый, как и она сама. Её огромные тёмные зенки, которые откровенно пялятся. Не подсматривают исподтишка, как все приличные люди, а именно пялятся, словно узнали во мне мировую знаменитость. Такое внимание, пусть и от простой официантки, не может не льстить и, дабы развеять скуку, решаю немного пофлиртовать. Но эта мышь лишь одним своим саркастичным комментарием умудряется перечеркнуть всё. С девушками острыми на язык я предпочитаю не связываться: они могут быть опасны в гневе, а я человек не свободный и не желаю рисковать всем ради одноразового перепиха.
И вот она, на пороге моего дома, собственной персоной. Такого специфичного подарочка на помолвку я никак не ожидал.
— Добрый вечер, — пытается скрыть растерянность, но заторможенный голос её подводит. Теперь её волосы не в пучке, а налипают ей на лицо длинными нерасчёсанными прядями. На голове торчит растянутая шапка с матерящимся смайликом.
— Вот так встреча, — это должно было прозвучать забавно, но веселиться что-то совсем не хочется. В голову лезут параноидальные мысли о том, что, увидев меня с Ритой, эта мышь выследила, где я живу, и теперь собирается меня шантажировать. Но не прокатит — со мной такие шутки плохи. — Совсем необязательно было преследовать меня, чтобы извиниться. И моё предложение уже не актуально, — не хочу даже интересоваться тем, что она здесь забыла. Намереваюсь захлопнуть дверь прямо перед её кукольным носом, но та ловко прошмыгивает в щель и напирает на дверь спиной.
— Не так быстро, — наши лица оказывается в недопустимой близости друг от друга. Я отстраняюсь, позволяя двери захлопнуться. Ещё не хватало, чтобы Марина увидела нас в неправильном ракурсе и подумала что-то не то. — Я здесь живу, как бы. А вот что тут забыл ты, точнее вы, ваше высочество, большой вопрос, — мышь, явно довольная своей искромётной речью, скрещивает руки на груди. И, уставившись на меня чёрными глазищами размером с галактику, ждёт ответа.
А я, тем временем, пребываю в тихом, размеренном шоке.
Живёт? Здесь? Разве что поселилась где-нибудь в норе и втихую подгрызает еду.
— Тоже. Живу. С сегодняшнего дня, — мои губы продолжают движение в автономном режиме, пока мозг всё ещё не в состоянии воспринять сказанное мышью всерьёз, определив это, как неудачную шутку. Не может же, в конце концов, жизнь преподнести мне такую подлянку.
— Так ты... — теперь настаёт очередь мыши недоумевать от происходящего.
И, само собой, когда мы уже сцепились в молчаливой схватке взглядами, Марина, моя дорогая невеста, даёт о себе знать. Лишь заслышав её торопливые шаги, сопровождаемые цоканьем каблуков, я быстро ретируюсь от мыши почти на другой конец прихожей. Отчего та непонимающе хмурится. Конечно же ей не понять...
— О, привет, — голос Марины безнадёжно далёк от той ласковой тональности, которую она обычно использует, встречая меня. И это греет душу. — Чего-то рано сегодня.
Мышь усмехается, разматывая шарф.
— Если бы знала, что ты устроила тут очередной парад лицемерия, то не явилась бы вовсе, — её колючий тон заставляет меня напрячься, а маленький, но такой проблемный рот так и напрашивается на то, чтобы его хорошенько заткнули. Иначе ляпнет ненароком чего-нибудь лишнего, а мне потом разгребай.
— Но, знаешь, это даже к лучшему. Твой приход, я имею в виду. Надо же вас было когда-нибудь познакомить, — Марина на ощупь находит мою ладонь, и наши пальцы переплетаются под нахмуренный взгляд мыши. И всё-таки меня удивляют её глаза. Никогда раньше в реальности таких не видел: настолько они глубокие и большие, как две чёрные пропасти в бездну. Даже пугают немного. — Это Руслан, мой жених. И с сегодняшнего дня он полноправный хозяин этого дома, как и все мы, — вынужденно подавляя улыбку, я отмечаю, какой же чертовски приятной дрожью отдаётся в теле последняя фраза. — Но тебя это вряд ли как-то волнует, так что... Можешь продолжать делать вид, что живёшь здесь одна, — похоже, мышка-норушка у Марины совсем не в чести, что мне очень на руку.
Усмехнувшись, мышь смеряет меня оценивающим взглядом снизу вверх, словно видит впервые. Да ради бога, она успела вдоль и поперёк облизать меня ещё в первую встречу и увиденное явно пришлось ей по нутру.