И напрасно.
Вот и не верь после этого в судьбу. Но спасибо ей, пожалуй: теперь я знаю, что у Руслана всё-таки нет родинок, не считая той, что показалась из под воротника рубашки, в верхней части шеи (и как его зовут я в курсе тоже, что вы уже успели понять).
Самое интересное начинается, когда приходит Маришка, моя ненаглядная сестрёнка, и сообщает новость, от которой я хочу закатиться в приступе истерического смеха. Но героически сдерживаюсь. Карма — это ведь дело такое, и она продолжает безжалостно хлестать Маришку по морде. Сестрёнка-то думает, что её прежний бойфренд козёл, потому что по пьяни изменил ей на собственном мальчишнике с какой-то проституткой. Подумаешь! С кем не бывает. По сравнению с нынешним, который, будучи помолвлен, завёл себе любовницу, да ещё и не брезгует откровенно флиртовать с другими девушками, пока дожидается ту, тот просто ангел во плоти. Впрочем, если Маришка настолько слепа, что грязь ей кажется золотом, то это лишь её проблемы. Всё что я могу — это настоятельно порекомендовать ей купить очки: глядишь, хоть в этот раз прозреет прежде, чем выйдет к алтарю в свадебном платье, а пока она так и остаётся непроходимой дурой. По факту.
Ну а жених её — это отдельная тема под звёздочкой. Надо было видеть, как он весь изнервничался, ожидая, наверное, что я с порога начну вываливать Маришке всю подноготную о нём. Но с чего бы мне это делать, по его мнению? Из-за чувства обиды? А чем он меня обидел? Тем, что помолвлен с Маришкой или тем, что начал игнорировать меня в кафе, когда я как раз таки и напомнила ему о его толстом обязательстве, которое так просто не утаишь? Или, может, он наивно полагает, что меня как-либо волнует Маришкина судьба? Глупости какие!
А вот Руслана явно бомбит. Не удивлюсь, если он вместо того, чтобы радовать гостей своей смазливой мордашкой, уже продумывает план моего исчезновения с лица земли, а потом подстроит всё, как несчастный случай. Один его взгляд, пропитанный гневом, чего только стоит. Забавный он. Особенно, когда боится потерять что-то очень ценное. В его случае, это — шуршащие банкноты, подкреплённые высоким статусом в обществе. И Маришка, само собой. Но лишь потому что без Маришки нет и денег. Она как бесполезный бонус, от которого нельзя отказаться. Зуб даю, что отчим его ненавидит. Он таких золотоискателей вычисляет на раз-два. Не повезло ему, конечно, с женихами Маришкиными: один краше другого. Но что поделать? Такова, видно, доля его отцовская.
— Танюш!
— А? — выныриваю из мыслей, словно из залившейся в уши воды, через толщу которой различаю голос нашей домработницы, — полноватой женщины пятидесяти лет. Единственный человек в доме, с которым я могу нормально общаться, не рискуя своей нервной системой.
— Ты чего посреди кухни встала и улыбаешься так загадочно? — у Тамары в руках поднос с грязной посудой, а на лице — добродушная, но вымученная улыбка. Она всегда мне улыбается. Даже, когда сил, казалось бы, уже на это нет.
— Я? — тычу пальцем себе в грудь, оглядываясь. И действительно: стою, как дурочка, по центру кухни, потерявшись в пространстве. Ну это ещё нормально, по сравнению с тем, что я, понося́ в мыслях Руслана, не могу контролировать свои расползающиеся в улыбке губы.
— Да ты, ты. Кто ещё-то? Смотри-ка, раскраснелась вся, расцвела, — я на автомате накрываю ладонями щёки. Да вроде не горячие. Чего она выдумывает? — Влюбилась, поди?
Клянусь, если бы можно было подавиться воздухом, то я бы уже валялась на полу в припадке удушья. Влюбилась? В кого? В меркантильного жениха своей сводной сестры? Слышите, как безумно звучит? Он меня привлекает, не спорю. Но не в романтическом плане. Он для меня не более, чем занятный персонаж. Этакий подопотный кролик, с которого хочется снять скальп, чтобы пробраться в его черепную коробку.
— Ой, Тамар, ты как что скажешь, — поморщившись, смотрю на неё снисходительно, потому что знаю всю правду. Если бы не знала или сомневалась в ней, то, наверное, бы разозлилась в попытке замаскировать смущение. — Как я могу влюбиться? Я не создана для любви, — плюхаюсь за кухонный стол и подмечаю, что Тамара, отвернувшись от меня к раковине, неодобрительно покачивает головой. Могу поспорить, что в этот момент она вспоминает своего скончавшегося от рака мужа. Он был её первой и последней любовью. Раньше я не верила, что такая любовь действительно существует, но пришлось. Однако я-то уж точно в пролёте: моей первой любовью был маргинального вида байкер. Ему дали пять лет за непредумышленное убийство, по делу которого я проходила свидетелем. На тот момент мы были уже не вместе, и больше никогда не будем.