– (Медленно) Ты мне так и не дала внятного ответа. Как этот чёрт, сжёг мой любимый диван? Мне больше не на чем сидеть, – покрутил головой. – Сволочь.
– (Отстранённо) Да отвянь ты… Ну сжёг и сжёг… Я на него внимания не обращала, а он видимо той зажигалкой всё это время и палил… Было уже поздно, когда почувствовала запах. Пламя середину спинки обожгло. Теперь ты доволен?
– Нет.
– Ну, тут уж ничего не поделать. Представь, что его никогда и не было. Всё, а теперь иди. Мне надо работать. Не мешай.
– (Вдумчиво) Нет, никуда я не пойду. Ты-ы-ы… (присмотрелся) мне кажется какая-то… чересчур взвинченная. Нервная. Я тебя не узнаю. Столько негативной энергии. Эмоции хлещут через край. Неужели ты с кем-то поссорилась? У тебя что… кто-то есть? – скептически сузил глаза. – Не может быть. Не верю.
– Представь себе, – подняла взгляд, – у меня то же есть отношения. Я как ни как живой человек и имею право встречаться, когда и с кем захочу. Надеюсь, это ты понял?
– А, ну тогда ладно, – встал со стола. – Больше претензий у меня к тебе нет.
В одночасье нахмурились брови. Обиженный вид. Показательно подошёл к окну. Взгляд устремился в сад. Он всё ещё думал, чем бы Мире лучше насолить.
– Ник, – посмотрела в его сторону, – ты что, и вправду обиделся? Не злись. Ты выглядишь глупо.
– То есть, тебе обижаться можно, а мне нет? Нет Мири, нифига. Это так не работает. Если хочешь сделать что-то сама, так делай это (раздражённо) сама, а не вешай на меня чужое волонтёрство. Вот, – хотел выругаться, но придержал губы кулаком, – зачем ты меня без конца упрекаешь? Зачем за зря достаёшь? А? – вновь повернулся к ней. – Не будь этой безусловно трагичной истории – мир лучше всё равно бы не стал, а теперь получается, я весь такой… плохой, да? Нет уж, – отмахнулся, – сходи вон сама после работы и проведай их. Развейся в конце то концов… Со своим парнем как раз прогуляйся, а не склоняй к этому бесконечно других. Жуть как бесит…
– Но я же их не знаю… Точнее знаю, как он выглядит на лицо, но на этом всё. Пару раз от силы пересекались взглядами, но его жену я близко не видела.
– То есть, по твоей логике, раз я с ним здоровался ради приличия, значит мол… обязан лететь или бежать при первом несчастном случае? Так? Тогда я могу абсолютно к любому человеку подойти и просто с поздороваться. И что теперь? Мы – друзья? Разве так ты считаешь?
– Нет, это совсем другое и не лезь прямиком в крайности. Он же работает с нами. Он один из наших. Это не случайный проходимец с улицы. Нельзя просто так от него отказаться. Ему нужна помощь.
– (Раздражённо) Один из наших… Работает с нами… А ты хоть знаешь, как его зовут? А девушку его? Нет? Странно, а мне почему-то казалось, что да… Все сплетни держаться исключительно только на тебе… Больше подобной ерундой банально никому не интересно заниматься. Только ты и здесь.
– (Надменно) Ой, – откинулась на спинку сиденья, – не пори пожалуйста откровенной чуши. Прекрати уже… Я всё прекрасно поняла… Пойду значит сама, раз тебе насто-олько тяжело. Невыносимо сложно. Тебя упрашивать бесполезно… (Заинтересованно) Конечно, бы было бы лучше, если мы как коллеги, вместе его навестим, но у тебя такой… – покривила личико, – неопределённый характер. Так бы я чувствовала себя гораздо спокойнее и легче, но ты гад можешь и не помочь…
– Так вот оно в чём… – улыбнулся. – О себе только и думаешь, да? Хочется, чтобы только одной тебе было всегда хорошо? Кругом набрать слуг, чтобы они тебя ублажали. Действительно… А мне? А то, что я терпеть не могу эти больницы, тебя не волнует? От одного вида становится… тошно… Та ещё мерзость.
– Ну ты же мужчина в конце то концов. Что за нелепое, детское оправдание.
– Слушай, вот только не начинай снова свои психотропные штучки, окей? Этим твоим словом, можно к любой мелочи на свете придраться: «Залезь вон на ту верхушку дерева. Ну ты же мужчина.», «Почини протекающий холодильник. Ты же мужчина!», «Потерпи, не ори. Ты что, не мужчина?». (Быстро) Сходи, сделай, победи, принеси, почини, купи, выслушай, ведь ты же ёбанный мужчина!
В конце диалога мужчинка немножко рассвирепел. Оттолкнулся от стенки и вернулся обратно к стулу. Судя по взгляду он готов был взорваться. Чуть ли не кулаком ударил по столу.
– Ты меня… – прищурился, – достала… – спокойно сел на прежнее место. – Мы имеем равные права и обязанности, но почему-то страдать обязан вечно я.
– Ник, – осторожно закрыла ноутбук, – тут ты не прав.
– (Раздражённо) Прав, прав и ещё как… прав. Вот, скажи мне, – скрестил пальцы, – зачем ты забросила свою драную туфельку на дерево? А? Как у тебя вообще это получилось? Зачем? Ну зачем? И что самое поганое – почти на самую верхушку! А? А?! Скажи мне… Ответь.