Мужчина бегло прошёлся по периметру, минуя никчёмный стадион. С другой стороны здания, полосой рассажены ряды живых растительных изгородей, отделяющие школу от парковой зоны. Было чем напоследок насладиться.
До звонка примерно минут пять или около того. На небо он насмотрелся. Деревьями налюбовался. Разогнал парочку ни в чём не повинных птичек и снова вернулся к фасаду здания. Одна только мысль «О-о-о…», несусветно раздражала. От одного только упоминания воротило похуже, чем от зловония протухшей рыбы на солнце в полдень. Оставалось только до полудня дотерпеть.
Своего рода выдержка мозгов. Испытание духа на прочность. Стоишь как столб не при делах среди мелькающей мелкоты. Покуда держишься, мимолётно высматриваешь свою жертву. Сверлишь её глазами издалека. Как только терпение близится к нулю – тут же срываешься и находишь малейшую причину лишь бы докопаться. Не гуманно, однако именно так возобновляется потраченный баланс сил. Впитать чужой страх, ненависть и озлобу. Косо посмотрел. Не поздоровался. Фыркнул, цокнул или чего похуже. Натворил пускай и незначительную глупость – считай уже всё. Есть повод для праздника души.
Крыльцо школы, стало самым заезженным местом в карьере. Даже золотые рудники не так сильно напрягали. Да, по-прежнему работается с кучкой дебилов. Без звонкого словца работа обычно не ладится. Всегда найдётся кто-то, кто хочет от обязанностей увильнуть. Дармоеды. В целом, ситуация по качеству людей за годы, особо не изменилась. Те же самые прохиндеи, только вместо спецодежды – чистые костюмчики. Вместо кайла – от силы указка. Или ручка на худой конец. При самом тупом раскладе телефон. Вообще ничего святого. Словоблуды.
Посмотрел направо. Посмотрел налево. С чистой совестью прицелился на пыльные ступеньки. Скамеек рядом с крыльцом ни одной не было, так что выход оставался один. Легонько взболтнул воздух ладошкой и сел. Ели усадил свой широченный зад. В этом смысле он довольно преуспел. Достойную нарастил за эти годы массу тела. В целом на себя было однозначно наплевать.
В былые годы молодости изредка, но иногда, местами-таки приглядывал за собой, хотя скверный характер и любовью к чревоугодию, проглядывались уже тогда. Да и не только это. Чего уж там таить от себя. У него был целый букет очевидных проблем, которых сам не хотел за собой замечать. По первой, все трудности казались так, мелочи жизни. У кого-то они есть, а у кого-то их полным-полно. Когда-нибудь само пройдёт. Не прошло. Только укрепилось.
С переменным успехом, скатываясь с горы на гору, можно с натяжкой найти хотя бы парочку хороших, человеческих качеств. Трудолюбие, ответственность. Честность. Другое дело, что непробудное одиночество, поставило крест на личной жизни. После долгих лет изоляции, больше невозможно пустить постороннего в личную жизнь. Жирная точка стоит на применение в таких вещах. Увядающий интерес незаметно для себя, окончательно угас. Погасло так же понимание своей личности. Своих потребностей. Своих дилемм. Полностью пошёл под откос быт в местное болото. Ему и там хорошо. Когда наплевать, можно свыкнуться во всём.
Хуже от подобной мысли точно никому не стало. Персона сама нашла свой извращённый смысл. Одиночество только забавляло. То, с каким трудом горести переживает одинокий человек, с чем не могла справиться пара – на их проблемы всегда был один ответ. Смех. Мимо него пролетают все человеческие трудности. Ни от кого не зависит. Никого не любит. Все чувства затупились. Всё свыклось. Всех ненавидит кругом, и эта ненависть, казалось, подпитывала изнутри.
Чистоплотность не грех, однако, как специально коснулся крошечных по его меркам ступенек. И так было понятно, что они немного грязные и пыльные. Ему захотелось лично в этом убедиться. Это мало сравнимо с тем, чтобы сунуть руку в дерьмо, но в какой-то отдалённой мере довольно близко. Всё начинается с малого. Когда-то был нормальный живот. Теперь же висит обрыдлое пузо. Вот наглядный припер. Необъятное, плотное, мясное. Без каких-либо складок на нём.
Не сказать, что субъект совсем уж толст. Скорее нет. Скорее просто широк и огромен. Руки, ноги, голова – как у обычного мужчины, будь бы он высокого роста и имел склонность вкусно поесть. Другое дело живот. Это нечто особенное. Отдельное. Совершенно неординарное. Кому не повезло увидеть грустную мордочку бегемота на оголённом пузе – тому будут сниться кошмары до конца дней. Подобное торсом очень сложно назвать. Особенно подкрепляет образ длинный шов поперёк пуза. Складывается мозаика. Невозможно развидеть.