Резкая ненависть сменилась наглядным отвращением. Пока что повременил. Немного оступился лишь бы случайно не прикоснуться к мерзости.
– Наркоман ёбанный… – отошёл назад. – Окончательно тронулся умом…
Уходящий добавил каплю омерзения в свой жутковатый труп. Кривые движения. Гнутый скелет. Скошенная ось, однако хват ноги чуточку по бодрее. Даже прихрамывать кое-где стало реже. Мёртвая скованность не даёт раскрыться, разрушая измором мышцами закоренелый лёд. Шум в глазах становится красным.
Мучитель вовремя вызвал подмогу. Выхватил с пояса рацию и тут же потух. Мелочь. Такая яркая и блестящая. Манящее на пальце кольцо. Бидл опрометчиво подошёл на контакт со спины.
– (Заторможено) А ну… стоять… (Отвращённо) Бля-ать… – вздрогнул.
Вблизи тело казалось куда ужаснее. Серая кожа с тёмными потёртостями по всему телу и мороз. Человек не то, что чем-то заразился, а кажется с неделю сдох. Конденсат мелкой рябью прямо на глазах превращался в лёд.
До ступенек крыльца оставалось совсем ничего. Мучитель пересилил себя. Цена невзгод оправдывала себя. Нехотя, но осторожно, цепко схватил мальчишку за рукав. Дёрнул так, что почувствовался треск швов. В отличии от кожи, одежда и близко не передавала холод. Ощущение, словно схватился за железную трубу. Рванул что есть мочи. Упал. Парень тоже упал, валясь навзничь строгой фигурой. Солдатик как будто бы умер в умиротворённой позе. Дело повисло на волоске.
Всех стараний и бед – стоило обычное, серебряное колечко. Тоненькое. Изящное. Ни перстень, ни печатка. Стандартная оправа, правда с изумрудом. С большим камнем по центру. По размерам как раз налезает на женский палец. Одеть из мужчин, мог разве что юнец. Цвет под покровом красного необычайно пестрил. Основа по сути была не нужна. Только камень.
– (Растерянно) Откуда… – привстал. – Откуда у тебя это кольцо, а? – снизил пыл. – Ты эт видимо, украл его, так же?! Отвечай мне, мразота поеботная. Живо!!
Бидл дёрнул за руку ещё раз и окончательно порвал рукав пиджака. Менее удачно на этот раз. Пальцы мимолётно коснулись оголённой кожи.
– (Испуганно) Срань господня, – быстро отскочил. – Сука, – посмотрел на пальцы. – Болит… – стал аккуратно ими махать.
Фаланги правой кисти быстро покраснели. Вскочило несколько волдырей.
Прикосновение запнулось. Ощущение двояко. Непонятно, то ли мгновенное обморожение, то ли замаскированный ожог. С одной стороны, ситуация больше похожа на химическую реакцию. Случайно дотронулся и наворотил бед. Во всех попытках остудить боль, махание не помогает. Тянуть в рот неизвестное – тоже бред. Сплёв то и дело перебивается отдышкой, хотя и он не помогает охладить. Приток крови концентрируется в дальних областях. Пальцы начинают отмирать.
Единственное, что помогало хоть на немного отвлечь от боли – костлявое месиво исподлобья. То, кого он сумел победить, правда какой ценой. Начальник трепетно держался рукой за сердце, а второй упирался в колено. Не каждый день можно наложить в штаны за одну секунду, а на его практике вообще в первый раз. Пересрав единожды за всю свою жизнь, этот фрагмент казался не самым лучшим впечатлением. Воздух судорожно хватался губами. Кашель без перебоя. Сблёв. Не сколько труп ползучий увидел, а скорее прочувствовал саму реакцию на ожог. Зашатало. Чудом выстоял на ногах. Мир постепенно начал кружиться. Сумев немного отойти в сторону, рухнул на глазах. Прежде, чем окончательно упасть на землю, прошепелявил что-то невнятное и упал-таки на бочок.
Ввиду своего огромного живота он фактически не мог упасть пузом на землю. В какой-то мере, именно эта особенность послужила своеобразной подушкой безопасности. В глазах щипало. В ноздрях. Внутри головы. От боли, казалось, сжался милипиздрический мозг. Глаза и зубы стиснулись до предела. Агония просочилась всюду, а после – практически закончилась в миг. Оставались болеть только пальцы, начиная постепенно темнеть. Вспотевший и ошарашенный – на вид он казался идентично бледным. Слюни тонкой струной коснулись земли.
– (Измождённо) Что б ты… – сплюнул, – подох…
Труп собеседника, как и прежде, неизменчиво валялся на земле. Пластики в его конечностях не прибавилось, однако поза изменилась. Разлёгся пятиконечной звездой. Мало на что приятно смотреть, а местами даже нагоняет жути. Чего уже говорить о простом прикосновении.