Она держит в каком-то… исковерканном смысле своё слово, однако гадости теперь творит хотя бы в другом месте. На новой квартире прошлых проблем нет. Где угодно сеет свою дичь, но не дома. Не знаю, как это… нежно обозвать. Очень странный получается прогресс. С радостью пускает себя под откос.
В нашей ситуации всё довольно сложно. Родители со стороны отца есть, но после его смерти, они никак не принимают нас. Буквально вычеркнули из памяти жизни. Насколько смогли недвижимости отнять, настолько и забрали. Нагрянули. Обокрали. Мигом слиняли. Половину коттеджа каким-то чудом удалось сохранить, но страховка на папин бизнес, как, оказывается, покрыла не всё. Нашли к чему, в итоге придраться гады… В своём репертуаре. Бесконечные апелляции. Издержки. Даже банкротство особо не помогло. Окончательно затянулись судебные тяжбы. Устанешь перечислять… Умышленная порча собственного имущества. Злодеяния. Махинации всего, и вся. В общем, не человек, а редкостная сволочь, если смотреть исключительно в тетрадь. Едва ли хватило после всех распродаж и трат, погасить долги хотя бы на треть. Дали несколько месяцев затишья опомниться, чтобы потом превратить нашу жизнь… в ад.
У меня из близких осталась только родная бабушка, да и то она который уже год с пастели толком не встаёт. Перевели в дом престарелых. Редко навещаю её. Я плохая внучка хотя, как говорят врачи, она мало кого в последнее время узнаёт. Навряд ли вспомнит кто мы, даже если теоретически придём вместе. Медсестра, которая обслуживает её, не сохраняется в памяти. Каждый раз другой человек. Не хочу терзать ни себя, ни её, в который раз осознавая, насколько кругом всё плохо. Хочется всё забыть да… не забывается…
Я, наверное, в каком-то смысле, переживаю те же самые проблемы. Она тоже в своё время лишилась отца. Плохие условия. Ранняя работа. Жизнь не сначала, а с самого конца. Если смотреть на бабушку, то её дочь – слишком рано присвоила себе чужие возрастные особенности и привычки. Боюсь представить, что будет со мной, когда уже мне исполнится 30 годиков… Память не то что подводит… Она бесповоротно вычёркивает события прошлых лет.
Как же хотелось утопиться… Преимущество дождя и душа в том, что горечь под потоком капель не видна, хотя что толку от пролитых впустую слёз. Даже если не впустую, чуда всё равно не случится. Если бы выплаканный тазик вернул мне папу, я бы ревела без конца каждый день, но увы, это так не работает. Он просто однажды не вернулся. Вышел за сигаретами, и с концами исчез. Как же я ненавижу эти долбанные сигареты… Через одного ломают судьбы людей…
Мне на тот момент, казалось, он просто уехал. Да, уехал и скоро вернётся с заморскими подарками и ласунками… Я отказывалась верить, что его нет. Это был не он. Это был совершенно другой мужчина. Другой папа, но не мой. Я всё время твердила себе: «Он вернётся. Он обязательно вернётся. Он не бросит меня одну», но он почему-то не спешил возвращаться… Как он мог оставить нас?.. Ну и глупая была я. Глупость за ручку продолжала со мной ходить каждый день.
Примерно… первую неделю, кое-как ещё утишали, мол: «Всё наладиться», «Никто не застрахован», «Это жизнь», но как они могут прочувствовать это? Как? Ну как? Если только... не отнять их собственных отцов или матерей. Вот тогда да, а так… сплошная смазливая чушь. Состраданием здесь… ну вообще не поможешь. В этом я убедилась лично, когда проблемы пришлось решать по итогу самой.
Больше всего меня мучает банальная боязнь остаться одной. Неважно где и когда. Хуже всего, конечно же, дома, когда буквально… всё напоминает об утрате. Желание разбавить пустоту хотя бы ручным питомцем, усилилось пятикратно. Если в обществе я… чувствую себя более-менее комфортно, то наедине с собой, вся гнетущая атмосфера, душит своими цепкими корнями… Потолок, пол и стены – моя личная тюрьма. Если хорошее за секунды бесследно исчезает, то плохое ещё надолго оседает в чертогах разума, если не навсегда. Пройдёт ещё немало времени, когда на смену любви и отчаянью, придёт абсолютное равнодушие. Тогда-то я и потеряю человеческий лик…
Холод в отличие от слёз, тебя не щадит. Они рано или поздно закончатся, а вот он – всё дерьмо из тебя выбьет. Я не то, что обморожение лёгкое получила – я пальцев ног практически не чувствовала. Вода не добралась выше щиколотки. Этой мороки с лихвой хватило. На злость всем хотелось помереть. Да, мысли о смерти своего рода были, но вслух, речь никогда не шла о суициде. Ни таблетки, ни ножик у руки. Даже… такую… трудную жизнь, полную противоречий и боли, я люблю. Она одна и обрывать её так глупо, прямой плевок в лицо родителю. Безусловно, бывает сложно. Порой просто… невыносимо. Безумно. Ну хоть убей, лишь бы не ощущать лично те муки, но-о-о… жить, всё же хочется сильнее… Не могу говорить за остальных… Боль опять же познаётся в сравнении.