Своим тёплым прикосновением, её бархатные ручонки раз за разом снимали львиную долю эмоций. Столько… желчи накопилось за утро. Горло аж свербело, а она, помогла. Какие же нежные ладошки… Милые… Тёплые… От утешительного мандража не избавиться никогда. Практически успокоилась, хотя могу разреветься по новой в любой момент. Меня буквально… спасали из трясины отчаяния. Звучит громко, однако, так и было. Сущая мелочь или пакость, сильно задевали. Через раз хотелось умереть. Сердечко по тихонько умирало, но потом… всё налаживалось. Постепенно возобновлялся ритм. Страдаю, как и предполагалось… не одна я.
– Ну что, – посмотрела в глаза, – полегчало немного?
– (Плачевно) Угу…
– Ты моя ненаглядная, – погладила ещё несколько раз по спинке. – Только не начинай снова… Не нужно терзать себя по таким глупостям. Договорились?
– (Грустно) Хорошо-о…
– Ладно. Теперь можно расцепиться. Потихонечку…
Мы стояли свободно, однако чувство обманутой, всё ещё не покидало меня. Я почему-то пыталась обратиться, хотя, очевидно, помощь уже пришла. Всё равно машинально тянулась, пробуя в уме что-то произнести. Губы двигались, но слов не слышно. Краснеть пришлось в который раз.
– (Тихо) Извините, – покосила взгляд в сторону. – Я забыла, как вас… зовут.
– Мика, – протянула руку. – Давай лучше на «ты», хорошо?
– Ладно… – пожала ладонь. – Мика, извините меня, пожалуйста. Я не знаю, что мной произошло. Такое чувство в первые и-и-и… (слезливо) а тут ещё…
– Девочка моя, – ласково прикоснулась к щеке, – ты самый… сладкий цветок на свете, который я когда-либо видела, – улыбнулась. – Ни в чём себя не вини. Не наговаривай на себя. Ты ни в чём не виновата. Просто… время такое. Молодость. Твои эмоции обострены. Это нормально. Когда подрастёшь, сама всё прекрасно поймёшь, насколько мелочны и глупы первые переживания, но твоя искренность – вот что ценно. Я сразу же всё поняла, стоило увидеть тебя. У таких как ты, всё на лице написано. Ты прелестна и мила. Цени это время. Второй такой юности уже не будет. Ну, может, и будет, – усмехнулась, – но это явно потом. Иной опыт. (Нежно) Хватит хмуриться… Улыбнись.
– Мне так, – поёжилась, – неловко…
– Ничего, – напоследок погладила по макушке. – Со временем всё пройдёт. Почаще сияй зубками и меньше дуйся. Жизнь обязательно наладиться. Не бывает исключительно чёрных полос.
–Угу, – протёрла глаза.
– Хорошо… А теперь, – подняла с пола пару вещиц, – давай подберём тебе самый отпадный наряд. Найдём, – осмотрелась, – подходящие туфельки. Сделаем шикарнейшую причёску, и он с тебя… глаз не сведёт. Обещаю.
Вроде, как и оговорили вскользь проблему, правда всё ещё чувствовала себя зажатой. Хотя уже бы не ревела. Ей ничего не стоило опять подбодрить.
– Слушай, – приобняла снова за плечики, – не обращай ты внимания на ту старую кошёлку. Ей по истечении лет, заняться больше нечем. Самый обычный, скользкий любитель потрепать чужие нервы, но никак не навредить. А-а-а… Мико тебе не соперница. И близко не переживай. Лучшие годы давно позади. Ей остаётся разве что паразитировать на чужое добро. Она и дольки внимания твоего не стоит. (Тихо) Хочешь, я тебе кое-что по секрету расскажу, но только если ты никому не растрещишь, хорошо? Договорились? – руки плавно спустились с плеч на запястья.
– (Взволнованно) Да. Конечно, да.
– Наш папа… в детстве называл её: «Плюшевый Модест». Она часто злилась на эту кличку. Кривила на завтраке мрачную рожицу и ходила полдня сутулой с перекошенным плечом. Есть наотрез отказывалась и коверкала через раз слова. Вот такая у неё была нелепая обида, причём на всё. Сделал что-то не так. Не то сказал или и вовсе забыл за самую глупость похвалить. Косичку себе одну отрезала или… раскрасила обои в отцовской комнате красным карандашом. Какой только ерунды она не творила… Плёнку с кассет размотать. Все тюбики с краской передавить. В общем, тот ещё паршивец, но, как видишь… люди меняются пускай и не так, как бы лично хотелось тебе… Лоя, не надо обижаться на всякий бред. Глупости, они на то и глупости, что сказаны отнюдь не самыми умными людьми. Мальчишки… как раз и не любят взрослых тёток с их… головными проблемами. Той красоты уже нет, как и свежести мозгов. Ему никогда не понравится такая, как она. Ты – предел его мечтаний. Нужно грамотно себя преподнести, и он твой.
– (Взволнованно) Но как? Как?
– Вот в этом я тебе, сегодня и помогу.
Напоследок, Мика поцеловала в лобик. Я окончательно обрела покой.
– (Неловко) А-а-а… можно попросить… тебя, ещё об одной услуге?