Бургунд остановился, снял пиджак, расстелил на дороге и сел. Руки до сих пор трясло. Голова дёргалась чисто на автоматизме. Мысли роились. Невозможно было тело унять. Люди постепенно начали расходиться.
– (Устало) Может… и мы пойдём?
– Нет, лежи. Есть вероятность, что ты позвоночник себе перебил хотя, – бегло пробежался глазами, – вроде двигаешься. Может, и ничего… Переживём…
– А можно… я тоже так сяду, а то неудобно… лежать…
– Нет. Лежи так… Если ты выжил после такого – тебе рекомендовано спать исключительно на раскалённых иглах. Ждём скорую. Может, они всё прояснят…
– Ладно… но я не люблю больницы… Чаще всего я предпочитаю… сбегать.
– Ишь ты какой непоседа. Ну, ничего, будешь и дальше ерепениться, вместо осмотра – сразу и заберут. Уж я-то об этом позабочусь. Замотают в смирительную рубашку, и дело с концом. Был бы ты на моём месте, прекрасно понял бы меня. Ты по факту живой труп. Бледный как сама смерть. Как бомж валяешься в лохмотьях. Грязный. Чумазый. Наркоман на терминальной стадии зависимости. Сраный чёрт из преисподней табакерки… Смотри, сколько возникает ассоциаций у меня. А что скажет, незнакомый человек? Да он сто пудов ужаснётся. С таким видном, как у тебя мальчик, нормальные люди долго не живут. Они помирают прямо на месте аварии, так и не дождавшись операционного стола, а тебе… хоть бы хны. (Грозно) У тебя точно ничего не болит? Не дай бог, мне соврёшь… – сел поудобнее. – Душу из тебя выбью. Шкуру твою… поганую сдеру. Отвечай мне ясно, – стал жестикулировать, – и чётко. (Медленно) Что у тебя болит?..
– Ничего не болит.
– Такого, – ещё раз бегло осмотрел фигуру, – в принципе не бывает. Боль есть всегда. Возможно, ты, – кивнул, – нерв себе где-то перебил. Сотрясение тоже допустимо. Случиться могло вообще что угодно. В критических ситуациях выброс адреналина приглушает боль, хотя, – присмотрелся к порезам, – крови почти нет. (Скептически) Может и правда ничего. Обошлось.
– Да вроде, – ущипнул себя за щёку, – не. Боль чувствуется.
– Да не тут, дурень. Где-нибудь на ноге. В позвоночнике. На худой конец в крестце… Ты копчик когда-нибудь себе ломал?
– Нет.
– А я вот ломал. Ты даже не представляешь, какая эта боль блядская. Ни в окопе, ни на задани. Ни в баре по пьяни, а на обычной прогулке в парке с собакой. На будущее, никогда не бери охотничью породу либо псину для упряжки. Заебёт стопудово уже на первый год. Какие щенки ни были бы милые, оно не стоит того. Без внимания, дисциплины и дрессировки, получается полнейший швах. Паскуда дома всё мечет и рвёт, а на прогулке – бездумно падла рвётся вперёд. А тут ещё на тебе, лёгкий холодок. Первые заморозки. Гололёд. Вот потянуло срать в кусты и не ебёт. Приземлился один раз на жопу, и всё. Вот тебе итог… Ходить больно, – загнул палец, – срать больно, – загнул второй, – сидеть больно, – загнул третий, – спать больно, – загнул четвёртый, – да и вообще жить становится больно, – загнул последний. Если бы не схожий, травмирующий опыт в детстве, я бы собаку нахрен убил. Было дело тогда, – приятно вздохнул, – ранней зимой. Единственные горки находились у нас, прямо возле женской консультации. Здание довольно близко, зато какой там склон… Зашибись. Всем двором катались. Даже старшаки, не брезговали пару раз навернуться бедром… Единственный промах, который я совершил – взял из дому сани, а у них по сравнению с тем же портфелем гораздо дольше ход… Тебе вообще, – поморщил брови, – интересно? Может, прервём?
– Не-ет, – живо забегал глазами. – Продолжайте. Мне всё… нравится…
– (Скептически) А по выражению лица, кажется, что не очень…
– Всё потому, что я неудобно… лежу… Вот вам и мерещется… Всякое…
– (Скептически) Нет, – покачал головой, – не мерещется.
– Тогда не знаю, чем вам помочь… Очки купите.
– Ишь ты как оборзел. Выпрыгнул с машины, так теперь всё? Покрутел?
– (Сдержанно) Не-ет… Если бы все ваши рассказы, хоть чуточку содержали добра, тогда и вопросы бы отпали. Одна история краше другой. Если не калечите, то убиваете… людей.
– Ох, прямо чувствую, от кого ты поднабрался хороших слов… Тебе, хоть интересно, что стало с ней?
– Что? – подорвался. – Что случилось?!
– Да лежи ты, – дистанционно пальцем на землю уложил, – лежи. Обошлось всё. Смятая помада и причёска, вот её удел.
– Ладно, – лёг обратно. – Хорошо…