– (Притуплённо) А-а-а-й! – погладила коленку. – Больно-о-о…
– (Сонно) Ты чё… орёшь?.. – заторможенно отлип от косяка. – А ну, это… тащи… – стал медленно сползать. – Я ща-а… Упаду…
– (Притуплённо) А ну-у-у… стоя-ять, – с наскока поднялась. – Стоять я тебе говорю… Ты можешь… – вцепилась в пиджак, – стоять? Не смей у меня ползти, – встряхнула. – Я тебя такого кабана… не подыму…
– (Сонно) Но я не могу-у, – стал медленно скользить вниз. – Я ща… упаду.
– (Притуплённо) А ты-ы… – сильнее вжалась в дверь, – можешь не падать?
– (Сонно) Не, – отрицательно кивнул. – Ща упаду, – расслабил ноги.
– (Натужно) Подожди… – обеими руками схватила за подмышки, – хотя бы секунду… Боже-е-е… Дай хотя бы, – бегло осмотрелась, – дверь открою…
– (Сонно) О, – довольно улыбнулся, – так это я могу.
Кай всеми силами расслабился и упал на ручку, повалив себя и Лою. Заново помог коленки побить. Плюсом, рассёк подбородок. Частые охи, вздохи. Кровь. Нервное трепетание. Кажется, всё, но нет. Буносом получил бодрую затрещину, после которой обязан был встать. По-видимому, так это работает. Встать не встал, но хотя бы зашевелился. Вот после второго тычка, тотчас же пополз вперёд.
– (Заторможенно) Кажется, я всё поняла, – лёжа шлёпнула по жопе. – Тебя нужно – пиздить. Бургунд… опять был прав. Вот же скотина… – икнула. – Козёл.
Подняться самой особо не получалось, поэтому сперва вскарабкалась на него. Сверху села. Помяла бока. Немного на мякотке отдышалась и только после, при помощи всё той же двери вскочила. Бодро задрыгала ножками и чуть ли не снова рухнула вслед за уезжающей ручкой. Пошкрябала туфлями гладкий пол. Более-менее устояла. Ткнув остриём носка в ребро, развязно произнесла:
– (Раздражённо) Вставай бля… Вставай козёл, – пихнула каблуком в хребет. – Вста-авай… Придурок, – осмотрела ушиб. – Коленку мне, – погладила место ушиба, – подрал. – Ух, – подняла руку, – прибить бы тебя за такое… Боже-е-е… Опять как… Бургунд. Какой же ты… заносчивый… Ай, – отмахнулась, – ну тебя.
С четвёртого тычка ленивец медленно ухватился за стопу. Очень неуклюже казалась 101-я попытка вскарабкаться. Лоя ни капельки не помогала, стараясь как можно быстрее стряхнуть с ноги. Ни на йоту непохожа на гобелен. Неспокойная. Объёмная. Без конца вяло злиться и упорно бурчит. Прояви девушка немного… расторопности – парень давно бы валялся с ещё одной травмой головы, а так… типичное сопротивление. Только тормозит. Ручонки постепенно ползут вверх.
Будь на платье почаще рюшечек, возможностей вскарабкаться появилось бы гораздо больше. Отчасти оно и правда напоминало свадебное платье с его низким подолом. Особенно позади. Перед же, наоборот, смотрится гораздо короче. Если не вдаваться в подробности, то определённое сходство местами есть, правда, оно полностью нивелировалось действием вилки. Плюс ко всему цвет. От той самой шампанской белоснежности не осталось и следа. Особенно ярко читается шлейф блевотной струи начиная от подбородка и дальше вниз по шее к ключице. Оттуда к одной из грудям. Обилие грязных оттенков. Некоторые капли попали на нижнее бельё. Вино промочило края юбки. Именно к этим, замызганным лоскутам ткани тянулись ручки. Сил хватило разве что голень обвить. Нелепые попытки малыша взобраться. Волокно то и дело кусочками рвалось. Ребёнок каждый раз съезжал вниз. Вериго сжалилась и взяла за шкирняк. Кай, как щеночек обвис.
– (Заторможено) Ты-ы… задрал меня, – встряхнула, – На колени вставай… идиот… Встава-ай-й, а теперь… – потянула, – подымайся… Подымайся… козёл.
С божьей помощью удалось поднять. Взобрался по фигуре, лапая повсюду. За бока, за бёдра. За гладкую талию. За грудные чашечки. Не будь на плечиках прочных лямок – бюстгальтер бы к чертям слетел наполовину вниз.
Чувство безмятежности заканчивается быстро. Пощёчина. Несильная. Чисто символичная. Отрезвляющая. От подачки вздрогнул, однако окончательно в себя не пришёл. В полудрёме завис. Рефлекторно лапает свою подругу. Медленно за спину убирается рука. Обратно подхватывается под плечо. Моментально теряется координация. Несутся в стенку головой. Ударились. Прилипли. Парочка бредёт.
После всех нелепых перипетий движение практически на нуле. Весь груз тяжести в который раз ложится на хрупкие, женские плечи. Надёжность с каждым шагом отстаёт. Каблучки едва ли сидят на ноге. Единственное, что ей помогло – неописуемое чувство долга. Главное спасти. Кого спасти? Его? От кого? От себя? Непонятно. Возможно, Розу спасти, но тогда, зачем нужен он? С напарником что, лучше будет? Навряд ли. Веселее? Возможно. Что ж… Позитива им не отбавлять.