– И это подарок? А не много ли у тебя их за день накопилось, дорогуша? Этот-то хотя бы от него?.. (Возмущённо) Опять нет?.. Этот жид хоть что-нибудь тебе подарил?.. Серёжки? Кольца? А ну-ка, гони всё сюда, – махнула. – На доброе дело пойдёт. Не сомневайся.
– (Истерично) У меня больше ничего нет… Нет!
– Не ври мне, – подтащила ближе к себе. – От мамочки ничего не скроешь. Сейчас мы всё найдём, – стала копошиться вокруг дочери. – Всё проверим…
Ситуация крайне прискорбна. Лоя почти не сопротивлялась, разве что пряча на шее в ладошках цепочку. Мамаша рьяно осматривала со всех сторон. Пальцы, запястья, предплечья. Убрала волосы возле ушей, но серёжек по итогу так и не нашла. Ни единого колечка на пальце. Она даже стала прощупывать под одеждой, не спрятано ли что в потайном карманчике. Тоже нет. Последним, о чём женщина надеялась – найти бриллиантовый пирсинг в пупке. Возможно, в языке. Кто знает, в какое следующее место запихнёт себе побрякушку молодёжь.
Поёрзав по животу, мать почти отступила прочь. Последним оставался рот.
– (Раздражённо) Рот открой… А ну, открой рот! Живо!!
Пришлось подчиниться и тут. Обидчивым показался жест языка.
– Шире, – присмотрелась. – Ни черта не видно…
Бедняжка полностью высунула язычок. Мамашу аж кондратий чуть не взял.
– (Возмущённо) Один… Один сраный кулончик… и всё? Всё? Живо снимай его. Я дважды повторять не буду.
Как же не хотелось отдавать вещицу. Пускай, цепочка и близко не уровня того же платья, но сам факт подарка греет душу, а тут насильственно отбирают. Безусловно, вмешаться можно и отбить своё, правда, станет ещё хуже. Истерика перерастёт в побои. Остаётся только смириться и промолчать. Никакой побег от реальности не исправит запущенных вещей. Проскальзывает злая улыбка и в ту же секунду мать срывается. Если не словом, то силой берёт. Без труда разжимает ручонки и с шеи сдирает цепочку. Мелкая рвётся вязь. Несколько звеньев слетели. Несчастное чадо болезненно погибает на глазах. Падение на пол – чуть менее травмирующий эффект, чем душевный вред. Хотелось просто умереть.
– Что за пархатый жидяра, – недовольно огрызнулась, рассматривая кулон в кулаке. – Жлобина редкостная. Реально. Какого хера он тут забыл?.. – покосилась на дочь. – Прочь гони козла! Высунулся из ниоткуда сраный подлец!.. Глаза свои выпучил чертёнок… Из какой норы высрали его? Чтобы ноги этого урода в моём доме не было. Ты поняла меня, поняла?! Ну, поплачь тут ещё у меня… Поплачь… Лучше вставай и иди. Не хватало, ещё одного нахлебника. Нет уж, больше я такой ошибки не повторю-ю…
– (Рыдая) Он… он… всё оплатил… Все долги… За квартиру…
– Он? Не смеши меня. А ну, говори правду или я сейчас нахуй грохну тебя!
– (Рыдая) Это он! Всё он!! Он… оплати-и-ил…
Лоя от страха и в слезах, закрыла голову руками. Мать пока временила бить.
– (Посмеиваясь) Он? Вон тот заморыш? – кивнула на дверь. – Быть того не может… Или может? Подожди… – успокоилась. – Где же я раньше видела его… А где твой другой? Предыдущий? Ну тот, что до этого был? (Притуплённо) Стоп! Ни черта не пойму. Подожди, – перебила себя, – подожди… Так ты… получается, одного «золотого мальчика» на другого поменяла… Так? И это был он? ОН?!!!
– (Плача) Да, да. Только не бей… Не бей…
– Тогда объясни мне дорогуша, где я, по-твоему, могла видеть его? Где?!!!
– (Хныча) Нас вместе… по телевизору… показывали…
– В телеке? Не врёшь? Хотя постой… Точно, – стала кивать. – Ну точно же, – прихлопнула ладонями. – Это же тот самый… Худенький. Белобрысенький… (Взволнованно) Так это… он?! У нас дома?! Боже мой… В обморок щас упаду…
– (Слезливо) Да… Да-а-а…
– (Нервно) И ты паскудница, всё это время молчала?! Вот же сволочь. Даже не удосужилась представить нас! Ты что, на всю голову отбитая? В папашу своего дебильного пошла? Какого, спрашивается, хера ты молчала?! Ну точно ебанушка. Годами растила, а она пару слов связать в одно предложение не может. Ух, моя бы воля, – подняла руку, – я б тебя зарубила… А ну, живо вставай. Нечего жопу на полу просиживать! Подымайся, ну же! – насильно подняла за руки. – (Корчась) Ой, посмотрите на меня… Я плакса, – покрутила головой. – Я плакса… (Строго) Прекращай немедленно скулить. Хватит без конца ныть. Сколько можно?.. Где твой платок? – осмотрелась. – Ай, – вытерла лицо рукой, – и так сойдёт. – Ну вот, – повертела по бокам. – Уже лучше. Пускай думает, что ты хочешь его.
Вместо, полноценного члена семьи Лоя на глазах превратилась в обменную монету. Ещё никогда её не пытались так нахально втюхать как вещь.