И все бы ничего, ну улавливают, ну спасают, так нет, в этой бочке меда, как говориться есть своя бочка (уж точно не ложка) дегтя. Этих животин, нужно было научиться понимать и беречь как собственную зеницу шоколадного глаза. Ибо по понятной причине, клоака, вышибала их в первую очередь. А так как слухача на расстоянии не возьмешь, включался первый вариант во множестве вариаций. И вот тогда то уже вступали в игру мы. Вот такой то забавный вариант получался.
Плюс ко всему, вредный характер слухачей, постоянные капризы, наглые требования сметаны и молока в самых неподходящих случаях, да еще ублажай их, чеши за ухом, говори им какие они хорошие, красивые и так далее. И по поводу издевательств над нами, так первые затейники.
Например, слухач мог запросто подать знак опасность и что время ее приближения пять стандартных минут. Тут, все как оглашенные начинали закапываться в землю, накрывать себя бронированным панцирем, который весил под тонну и чтобы его развернуть, требовалось как минимум минут десять, по нормативам, но когда может загореться пятая точка, поневоле выдашь ускорение. И вот, когда эти пять минут проходили, эта милая скотина, с шевелящими ушками, махал лапками и хвостом, жестикулировал, что, мол, все молодцы и уровень закапывания и покрытия у всех нас на высоте. А это было лишь учение. Как говаривал Суворов, тяжело в учении легко в бою.
И это только самые безобидные штучки из их арсенала. За эти шутки, нам конечно хотелось, отрезать слухачу и его ушки, и что-нибудь повесомей. Но они были наперечет. Причем все как один самцы. Кошечки были очень редки и держались в основном для воспроизводства рода. Вот они и бесились от сперматоксикоза. И кстати говоря, не все рожденные обладали искусством слухачей. Как говориться, один на миллион, плюс нервная структура у них тонкая, и если в процессе экзекуции слухач терял слух, то уже отрезали все части у того, благодаря кому это происходило. Приходилось терпеть.
А научиться понимать слухача, то еще занятие. Мало того, что говорящие коты, хоть и очень большие, встречаются лишь в сказках, так еще тот словарь, который у нас был, не всегда отличался точностью перевода. Их язык, являл собой довольно сложную структуру. Слава Создателю, нам не нужно было учиться всему их языку. Достаточно было запомнить несколько десяток жестов, положений хвоста и звуковых сигналов. И самое главное, их не перепутать! А то бывали случаи. Жест ложись, изрядно похож на беги, а тот в свою очередь на копай. Вот и приходилось первое время копать, вместо того, чтобы бежать, и лежать, вместо того, чтобы копать!
Уже более недели мы отрабатывали, как выражался наш сержант «умение взаимодействовать с главным хранителем наших задниц», читай со слухачом. И взаимодействие это сидело у нас не только в печенках, но и ниже. Толи мы такие тупые попались, толи слухач, сволочь, измывался на нами, но вышеозначенного взаимодействия между нами не было и в помине.
И это было плохо. Плохо и больно. Ибо резиновая пуля пущенная из установленного образца снайперской винтовки СВД, сшибала с ног и оставляла здоровенные синяки на теле, и это несмотря на бронекостюм похожий один в один на снаряжение водолаза. Слава Создателю, целились не в голову, а то даже шлем мог не спасти.
А еще шрапнель, разрывные, фугасные и так далее и тому подобное, сыпались нам на голову каждый день. Как мы еще остались живы непонятно?!
— Ложись, мать вашу, — заорал я глядя, как слухач жестом показывает, что нужно лечь. Или копать?
Через секунду над нами свистнули несколько пуль и ударились в стену полигона.
«Угадал», посетила радостная мысль. И сразу же исчезла.
— Обойма, копать — заорал я видя как слухач, делает жест, который, я надеялся, означал все-таки копать, нет, мать его, не копать…
Слухач неуловимо изменил жест и со злорадной миной начал водить лапами, как будто что-то накрывая, мяукнув три раза.
— Обойма, развернуть панцирь, время до контакта три минуты…!!
Спустя три минуты нас накрыло так, что панцирь еле выдержал напор шрапнели.
Я поймал взгляд Кеши и согласно кивнул, было ощущение, что нас сегодня точно решили грохнуть.
А это сволочь, хоть бы хны, сидит и ухмыляется, только ушками знай, пошевеливает и тихонько мурлычет.
Все смотрели на слухача, ожидая, чего это он еще вытворит. И он вытворил. Подскочив метра на два над землей, он беззвучно открыл пасть, и его шерсть встала дыбом. Он в панике, передними лапами, тыкал нам за спину. Я понял, что такого мы еще не проходили, и что в нашем словаре таких жестов еще нет. Но не успел удивиться. Все завертелось. Что-то большое и темное отшвырнуло меня прочь. Уже в воздухе, повернувшись вдоль своей оси, я увидел существо, которое целеустремленно бросилось к вампиру. Затем я грациозно рухнул на землю, вскочил и сразу перетек в боевую стойку.