В это раннее утро, на плацу перед воротами, которые уже успели починить, стоял наш небольшой отряд. Все одетые в маскхалаты, у нашей обоймы полуавтоматические винтовки «Штурм».
После праведных воплей Черепа, который кстати, за своими плечами имел не одну ходку в клоаку, что мол эти пукалки даже Бибса не остановят, нам еще выдали по одному комплекту магазинов. При этом старший обоймы охранения с улыбочкой посоветовал не жалеть патронов, если что.
Роланд озвучил задачу. Боевое охранение лежит на обойме Ректората и на нем с Хантом. Мы никуда не лезем, не задаем глупых вопросов и вообще, ведем себя, как школьники, которым по огромной удаче выпало попасть на настоящее сафари.
Черепу вменялось следить за порядком, как уже опытному человеку. А задача состояла как всегда из туманных фраз, типа — выход из точки А, в точку В и при этом стараться как можно быстрее добраться до этой самой конечной точки. Забрать некое порождение, чего порождение я не разобрал а на мой вопрос мне посоветовали не заморачиваться и получать удовольствие. Когда еще в нормальной жизни придется прогуляться по самому опасному месту на земле. В общем и целом, приключения продолжаются.
Утро выдалось промозглым. На горизонте висели мокрые, надутые и темные от раздражения тучи. Ветер крепчал и все норовил сорвать капюшон с головы.
Раздалась команда и мы гуськом выползли за расположение бравого гвардейского легиона. У меня заныло под ложечкой. Такое происходило каждый раз, когда мне приходилось летать в самолете или сдавать экзамен в институте еще в той Москве и когда я естественно по предмету ни в зуб ногой.
Короче говоря, чегой-то я трусил.
Мы не прошли еще даже ста метров от периметра легиона, как внезапно слухач поднял морду и пошевелив ушами застыл. Роланд тоже поднял голову, и махнул рукой, мол продолжаем движение.
Наш кот недовольно мяукнул сделал несколько шагов и сел на задницу. Мы опять встали.
— Такими темпами, мы и за месяц не дойдем до этой пресловутой точки В, — пробурчал Ник.
— Главное, парни, что бы эта точка В, не оказалось точкой G, о которой до сих пор спорят есть она в природе или нет, — добавил Череп.
— В природе то ее точно нет, — хмыкнул я, — а вот в…
— Отставить разговоры, — прикрикнул Роланд направляясь к слухачу. — Что случилось, слухач?
Наш котяра махнул несколько раз лапами и мурлыкнул.
— Чего это он, — потянул меня за рукав вампир.
— Традиции, — перевел я, — он хочет, чтобы мы исполнили обряд, которые исполняют все, которые выходят в клоаку.
— Ну где я тебе достану молока и дохлую трехдюймовую мышь? — ярился Роланд, уже битый час ругаясь со слухачом.
В ответ, слухач сердито шипел, раздувался, показывал клыки и яростно крутил хвостом.
— Говорит, мол, ничего не знаю, но обычай нужно исполнять. И обычаи, просто так не появляются и не ему, Роланду, их отменять. Короче без молока и мыши, он и шагу не сделает в это сранное место, да еще с таким глупым и упрямым ослом, как Роланд. А если мы не соблюдем все традиции — быть беде! — перевел я.
— Согласен с пушистым, — мотнул лысой башкой Череп, — с традициями завсегда так, чуть что не исполнил, пиши завещание и пакуйся в деревянный костюм. Так то вот!
А слухач продолжал настаивать на своем.
Ребята из обоймы охранения, зорко отслеживали свои сектора, нет да нет, оборачивались на затеянный спектакль и улыбались.
— Ладно, сдался, Роланд, возвращаемся в расположение легиона, будет тебе твоя мышь и молоко. Будь они не ладны!
Слухач опять зашипел.
— Не дело говорит, — перевел опять я, — возвращаться плохая примета!
Затем пушистый выдержал паузу и два раза благосклонно мяукнул.
— Уговорили. Говорит, по возвращению, двойная порция молока и пять мышей.
— Три, — твердо, сказал Роланд, для верности показывая на пальцах сколько мышей светит слухачу, — и не мышью больше. Учти, это последняя цена, а если не согласен, возьмем другого слухача. Да, — Роланд таинственно усмехнулся, — говорят, что там, куда мы идем, видели самочку.
При слово «самочка», слухач недоверчиво фыркнул, мол знаю я такие разговоры, затем грустно, видимо, своему чему-то, вздохнул и кивнул головой. Согласен.
Наш отряд опять двинулся вперед.
Уже на первом привале я узнал, что этот спектакль, без изменений, всегда повторялся между слухачем и старшим группы при выходе за периметр. Всегда, когда в группе находились первоходки. Так называли тех, кто первый раз выходил в клоаку.