А тут эти быки, пристают к воздушному созданию. Уже потом, он, разглядел, что воздушное создание, была на голову выше его и в плечах пошире. Но краси-и-ивая!
Словно лебедь. Грациозная, и несчастная. Это он сразу увидел, как только встретился с ней глазами. А глаза, два больших изумруда.
А рядом с ней, эти пятеро придурков, агрессивно настроенных. Кстати, как потом оказалось, это были ее коллеги из сборной. Мужской. Два ватерполиста, один боксер, волейболист и еще один шахматист. Вот такая разношерстая гопкомпания.
И как раз этот шахматист, и принес больше всех проблем. Шахматистом, оказался бывший чемпион города по силовому реагированию. Надоело, видимо, «реагировать» и он решил сменить амплуа.
Но Олег Павлович, тогда еще Олежа, об этом не знал. Он узнал об этом потом. Спустя три минуты, как подошел к их столу.
Подойдя к столу с твердыми намерениями, на нетвердо стоявших ногах, он попросил объяснить, что здесь происходит, и почему обижают такую прекрасную девушку. Можно сказать — богиню!
Заметьте, попросил вежливо. Матом.
Зачем тратить драгоценное время на изыскания велеречивых форм, если и так понятно чем это все кончиться.
Ему объяснили. Тоже вежливо.
Он не понял. И попросил повторить. Музыка очень, знаете ли, громко играла в тот момент.
Он просил повторить четыре раза. И результатом его просьб, оказалось четыре практически бездыханных тела, разбросанных как попало.
А вот пятый, шахматист, чтоб ему эндшпиль, с гамбитом перепутать, тоже его попросил. Правда один раз. Видимо со слухом у него было все в порядке или к тому времени уже музыка не играла. Олежа не помнил. Просто к четырем телам грациозно лежащих на полу, прибавилось пятое. Тоже бездыханное. Практически. И это был не шахматист. К сожалению.
Уже в отделении полиции, в обезьяннике, куда их всех притащили, ему открылась, как водиться, страшная истина. Кстати, почему истина или страшная или ужасная? А, не например, прекрасная или красивая?
Ну да ладно.
Истина заключалось в том, что Анастасия — лебедь, отдыхала в кругу своих воздыхателей. Они беседовали, немного возбужденно, обсуждая недавнее выступление женской сборной по гребле. Где в одиночном зачете, Настя взяла серебро. Вот откуда глаза несчастные.
В процессе этих воспоминаний, появляется пьяный бычара, сиречь Олежа, орет на всех матом, потом начинает махать кулаками. Хорошо, что с ними Гарик оказался, успокоил этого неандертальца!
Но благодаря ему, завтра, в финале по волейболу, наша сборная против аргентинцев, оказалось без двух ведущих игроков.
Хорошо еще, что у боксеров соревнования закончились.
Вот такая история. Но слава Создателю, все обошлось. После сбивчивых объяснений Олежи, о прекрасном лебеде и обо всем остальном, потерпевшая сторона не предъявила неандертальцу никаких претензий. За спортсменами примчались тренера, за ним отец, который без промедления оплатил ущерб заведению, и все бы разошлись по своем делам. Если бы не прекрасный лебедь, которая предложила отметить примирение сторон, после того, как универсиада закончиться. При этом, ее изумрудные глазищи стрельнули в его сторону, да так, что его сердце на миг остановилось и он пропал. На долгих сорок пять лет.
Через год они сыграли в свадьбу, где Гарик, напившись, сначала с закрытыми глазами обыграл в шахматы половину гостей, а затем предложил поиграть в царя горы. В общем, повеселились.
А потом, через два года, родился Дэйв. Жене очень нравилось это имя.
А через сорок три года, она погибла в Карелии, сплавляясь на байдарках. Вот такая история.
— Что у вас происходит с Джулией, Дэйв? — мягко спросил Олег Павлович.
— Не знаю, пап, не знаю! У меня такое ощущение, что и не она это вовсе. Как будто ее подменили. А может, все это время это был выдуманный образ, а? У вас же с мамой было все по-другому!
— Ну, мы с мамой, тоже частенько ругались. Кстати, тот сервиз, который сегодня лишился несколько предметов, уже пятый или шестой. Точно не помню. Первый, подаренный нам на свадьбу, мы с твоей мамой грохнули через месяц совместной жизни.
Дэйв невесело улыбнулся.
— А из-за чего был скандал?
— Я уже и не помню, сын. А из-за чего скандалы бывают? Кто-то что-то сказал, один не понял или не захотел понять и понеслось!
— Зато стекольной промышленности работы хватит всегда.
— Это точно. Так что, все-таки не так?