— Уже не могу. — Скрывая тревогу в голосе, ответила я. — Ты же видел, как отец настаивал, это важно для всех.
— Ты больше не ребенок Октавия. Можешь принимать самостоятельные решения, на сколько мне стало сегодня известно, раньше у тебя это отлично получалось.
Этот разговор начал выводить меня из себя
— Отец ясно дал понять, что я не могу отказаться. Они рассчитывают на мою помощь, я и правда могу спасти ситуацию, к тому же, не хочу стать причиной испорченного отпуска родителей. И ты сам прекрасно знаешь, мне нужна рекомендация.
— Я много раз предлагал тебе пройти стажировку у меня в клиники.
— Я в свою очередь, много раз тебе говорила, хочу получить честный отзыв о своей работе, к тому же это отличный опыт, деловые документы, практика японского. Не ужели ты не понимаешь? Не хочу, устраиваясь на работу чтобы все видели мою фамилию и понимали, как я получила эту рекомендацию.
Он потянул руку, и притянул меня к себе, я оказалась у него на коленях. От накатившей усталости стала тереть вески, Каллум с нежностью стал массировать мне шею.
— Тогда я в замешательстве, не понимаю твоей реакции.
Волна тревоги пробежала по моему телу. Должна ли я что-то ему ответить? Ничего не приходит в голову. Повисает тишина несколько минут, я обдумываю его слова.
Затем устало говорю.
— Не хочу оставлять вас одних. Все время думаю, как вы будете здесь без меня, а я там без вас. — Надеюсь это прозвучало убедительно и он поверил.
— Если ты уверена в своих силах, тогда нужно ехать. Не стоит переживать за нас. Я и сам оставил тебя в среду, за одну ночь ведь ничего не может произойти. Верно?
Мое сердце сжалось.
— Конечно. — Быстро ответила я.
Нужно держаться от него подальше.
— Тогда мне нужно хорошенько отдохнуть, в твоем отце столько жизненной энергии, что думаю он изведет меня, уверен, что еще не успею прийти в себя как ты уже вернешься.
Мы засмеялись, он продолжил массировать мою шею. Расслабившись, я опустила плечи и закрыла глаза.
— Кстати ты не рассказывала, что встретила Брендона.
Я замерла.
Мне не чего не осталось как пожать плечами, я сижу к нему спиной, он не может видеть моего лица.
— Не о чем было рассказывать.
К счастью, больше он не задавал вопросов
Открыв глаза сквозь тихое сопенье мужа, я проснулась от изнуряющей жары, во рту пересохло, липкая тяжелая рука Каллума, придавливала меня к матрасу, наверное, он повысил температуру кондиционера, который был смежным с комнатой Мии.
Я решила посмотреть, как малышка, за одно спуститься в столовую выпить стакан воды. Осторожно выбравшись из постели, накинула белый шёлковый халат. наступая голыми ступнями на мраморный пол в коридоре, почувствовала прохладу и облегченье. В полной темноте мое внимание привлекла щелка света, виднеющаяся из-под двери кабинета отца.
С легка постучав, я позвала его.
— Пап? — Затем снова повторила — Пап? Я могу войти?
— Конечно милая.
Увидев меня, отец откинулся на спинку кресла и снял очки. Протирая уставшие глаза.
— Почему не спишь?
— Жарко, захотела выпить воды, наверное, отвыкла от калифорнийского климата.
Отец молча смотрит на меня. Не дожидаясь, что он начнет разговор первый, говорю.
— Зачем ты настоял на поездке? Ты ведь знаешь я не хочу… — Не успев договорить он обрывает меня.
— Кого сейчас пытаешься обмануть? Себя или меня?
Я смотрю в его глаза. Поразительно как он, одним словом, может добраться в самый потайной уголок души. Что бы это не значило, если я уступлю это плохо закончится.
— Не хочу ехать. Не хочу оставлять мужа и дочь даже если это займет чартов час. — Твердо отрезаю я.
— Не выражайтесь мэм. — С ухмылкой говорит он, закрывая крышку ноутбука. — Хоть ты уже достаточно взрослая, но я все еще твой отец.
Он по-прежнему смотрит на меня.
— Зачем? — Прищурившись я всматриваюсь в его лицо издавая мучительный стон.
— Ты должна с посмотреть правде в глаза. Я никогда не поднимал эту тему, но мне невыносимо больно жить с этим. Ты сбежала. Дочка, мы четыре года мы не могли заставить тебя приехать в родной дом!
— Все еще не понимаю к чему ты клонишь.
— Так уж вышло, что, к твоему сожалению, я не дурак, и могу сопоставить кое какие факты. — Тяжело вздохнув, он смотрит своими голубыми глазами полными любви и нежности. — Все чего я хочу, это чтоб ты была счастлива.
— С чего ты решил, что я не счастлива? У меня замечательная дочь и любящий муж.
— В том то и проблема Октавия. Любящий, а не любимый. Милая, все эти четыре года, каждый день я винил себя за то, что был слеп, что не был внимателен к тебе. Возможно, если бы ты поделилась, рассказала, все могло сложиться по-другому, все что я могу наблюдать теперь. Вы оба не счастливы.