— Так ты уже знаешь, что она заказала тебя Кривому?
— Нет, — на ее лице проступило удивление, которое мгновенно сменилось злобой. — Она мне сказала, что Кривой обещал ей много денег за шпиона, поэтому…. Ах ты, тварь! Чтоб тебе гореть в аду, дьявольское отродье! Если бы я знала об этом, то валяться ей с перерезанным горлом в сточной канаве!
— Хватит! — прикрикнул я на разошедшуюся хозяйку борделя.
— Это же надо, как этой сучке повезло! Если бы я знала… — она все еще не могла успокоиться. — Клод, я же ее на улице подобрала. Как сейчас помню, это был день святого Николая. Было очень холодно, промозглый ветер пронизывал насквозь, прямо через одежду добираясь до тела. Иду и вдруг слышу жалобный плач. Подошла, а она свернулась на холодной земле, как котенок и плачет. Десятки раз проходила мимо таких детей, а тут что-то дрогнуло во мне, подобрала и растила как свою дочь. И вот посмотри, чем эта подлая тварь отблагодарила меня за доброту.
— Значит, она в больнице, — подвел я итог ее рассказу. — Не боишься, что заявит на тебя властям?
— Не боюсь, — женщина невесело усмехнулась. — С ее стороны нет ни одного свидетеля, а мои девочки, подтвердят все, что мне нужно.
— Она свое получила. Будем считать, что я ее простил.
ГЛАВА 13
Выйдя, я почувствовал, как на меня тяжелым камнем навалилась усталость, до этого сдерживаемая адреналином, кипевшим в крови и чувством ответственности, требовавшим довести дело до конца. Раз все закончилось, мне теперь больше ничего не было надо, кроме мягкой кровати и крепкого сна.
Мое возвращение домой днем, настолько сильно удивило хозяйку, что, когда та пришла в себя, я уже прошел в свою комнату, где, закрывшись на ключ, лег спать. Проснулся в темноте, но стоило мне понять, что за окном стоит ночь, повернулся на другой бок и снова заснул, чтобы уже встать уже утром, под бой церковных колоколов. Комнату залил солнечный свет, а через открытое окно были слышны, уже ставшие привычными, многоголосые звуки проснувшегося города. Сладко потянувшись, я подумал, что жизнь здесь не так уж примитивна, как мне показалась сначала.
"Прямо приключения из исторического романа, — пришедшее мне в голову сравнение, заставило меня усмехнуться. — Вот уж никогда не думал, что когда-нибудь мне придется пережить подобное. Королевский шпион. Подумать только".
Мысли тут же привычно съехали на мою нынешнюю работу. Судя по собранной мною информации, а также по специфичности, полученных мною, заданий, все выглядело проще и одновременно сложнее той работы, которой мне приходилось заниматься в прошлой жизни. Если там передо мной ставили конкретные задания, то здесь средневековый шпион вместо добывания конкретных сведений, собирал данные о численности войск потенциального противника и его вооружения, о соотношении сил между придворными группировками, размерах государственной казны, сильных и слабых сторонах королей и императоров. Как я уже понял, разведчики средневековья должны были разбираться в дипломатии и военном деле, истории и географии, экономике и торговле, при этом быть хорошими актерами, чтобы выглядеть теми людьми, за которых себя выдавали. Вместе со всем этим они должны искать нужных людей — источники информации и одновременно плести интриги, чтобы уничтожить врагов короля, причем не стесняясь в средствах. Здесь все шло в ход — подметные письма и грязные слухи, яд и наемные убийцы, подкуп и предательство. При этом шпионов не мучили угрызения совести, потому что уже в эти времена возобладала идея еще не родившегося итальянского философа Никколо Макиавелли: не отклоняйся от добра, когда возможно, и становись на путь зла, когда это необходимо для блага государства. По его мнению, в государственных делах нельзя руководствоваться такими понятиями, как справедливость и несправедливость, гуманность и жестокость, слава и позор, а значит, для достижения цели все средства хороши.