"Вроде, все шло хорошо. И Оливье сумел угодить, и священник в мою пользу высказался. А вот король… Может он подвержен вспышкам гнева? Или приступам подозрительности? Или тут дело в самом Вателе?".
Спустя какое-то время понял бессмысленность своих попыток, после чего нагреб соломы в одно место и попытался уснуть. Спал отвратительно, урывками, мучили кошмары. Сначала дико орал какой-то заключенный. Я слышал, как тюремщики пытались его урезонить, а когда не помогло, взялись за дубинки, потом, когда удалось заснуть, неожиданно, чуть ли не над самым ухом, раздался резкий и частый стук. Оказалось, что это провел по металлическим прутьям решетки тюремщик своей деревянной дубинкой. Увидев, что я проснулся, он довольно оскалился и пошел дальше. Уже под самое утро приснился кошмар с пытками и виселицей, заставив меня проснуться в холодном поту.
Несмотря на пословицу "утро вечера мудренее" новых мыслей по поводу вчерашнего приема у короля у меня не появилось. Оставалось только ждать, чем все это кончится, а чтобы отвлечься, начал составлять мнение о короле и его советниках. Впрочем, долго углубляться в анализ мне не дали, так как со стороны входа в тюрьму послышался шум.
"Еще одного пленника приволокли? Или еду с кухни несут?".
Не успел я так подумать, как раздались приближающиеся шаги нескольких людей и негромкий лязг железа.
— Здесь он, сударь! Здесь! — раздался чей-то испуганный голос. — Так вот он, я же говорил!
На меня упал свет от двух факелов. Один из них держал тюремщик, другой — один из солдат, но хуже всего было то, что прямо перед решеткой вместе со своими людьми стоял Жильбер Гошье, собственной персоной.
"Неужели меня все-таки отдали этому живодеру?! Закончить жизнь в камере пыток?! Нет! Только не это!"
От этих мыслей отдавало паникой, сердце дрогнуло и сильно застучало, словно пыталось вырваться из груди. Ощущение собственного бессилия и неотвратимости жестокой смерти, чуть было не накрыло меня с головой, вот только падать на колени и молить о пощаде я не собирался.
— Теперь, ты мой, дьявольское отродье! — подойдя к решетке, заорал заместитель прево. — Сын шлюхи! Я выпотрошу тебя, как зайца! Поджарю твои яйца на угольях! Ты меня еще будешь молить о смерти, тварь!
"Почему так получилось?! — но ответа у меня этот вопрос не было, впрочем, как и времени, которого, похоже, осталось у меня совсем немного.
Расклад был паршивый. Четыре меча, да и надзиратель, который в стороне не останется. Для меня это было слишком много, да и куда тут бежать.
— Тюремщик, открывай камеру!
Раздался металлический лязг и дверь распахнулась. Надзиратель отошел в сторону и поднял повыше факел.
— Живо выходи, крыса тюремная! — заорал Гошье.
— Не хочу. Мне здесь больше нравиться.
У тюремщика от моего заявления даже рот от удивления раскрылся, а солдаты, наоборот, стали весело ухмыляться.
— Чего стоите, олухи! — заорал на своих людей заместитель прево. — Тащите его оттуда!
Чувство самосохранения истошно завопило: не стой, как дурак! Тебя тащат на расправу! Сопротивляйся! Сейчас, в моей ситуации, я не видел иного выхода и отдался на волю инстинктов. Стоило одному из солдат приблизиться, как я начал двигаться. Со стороны могло показаться, что я перетек из одного положения в другое — быстрым и резким ударом кулака я сломал лучнику нос. На какое-то мгновение боль парализовала сильное тело, он закричал, этой заминки мне хватило, чтобы сильным ударом ноги кинуть его на каменный пол, но не просто так, а под ноги солдату с факелом, который споткнувшись, не удержался на ногах и упал. Я не видел, что с ним случилось, все внимание сосредоточив на третьем солдате и на помощнике прево, которые выхватив мечи, подходили ко мне, зато слышал его крик: — Антуан, помоги! Горю!
— Помоги ему, тупица! — последовал приказ и солдат кинулся на помощь товарищу, а заместитель прево стал осторожными, мягкими шажками, словно зверь, подбираться ко мне. Это были движения хищника, подкрадывающегося к своей жертве. Я не сомневался, что он был сильным и умелым бойцом, вот только мое чувство страха куда-то исчезло. Вполне возможно, что оно растворилось в диком напряжении последних суток, вместе с кошмарной ночью, проведенной в тюрьме, но, как бы то ни было, сейчас у меня осталось только одно дикое желание: добраться до этой твари и свернуть ему шею, услышать, как хрустят, ломаясь, позвонки, а затем смотреть, как из уголка его рта потечет кровь, смешанная со слюной.