Глава 6
Первые несколько часов его отсутствия я даже не заметила. Утро после теста было наполнено эйфорией и странной, щемящей легкостью. Каждую секунду я ждала, что увижу его — у дверей аудитории, в библиотеке, за общим столом в столовой. Я мысленно репетировала, как кивну ему, как maybe даже улыбнусь, и как мы снова обменяемся тем немым, но теперь уже полным понимания взглядом.
Но его не было на утренней лекции. Я списала это на случайность. Может, проспал? Хотя Алекс Делл и проспать — понятия несовместимые.
В столовой на обед наше обычное место казалось каким-то незавершенным, пустым, будто из картины вырезали ключевой элемент. Лилу болтала как ни в чем не бывало, Марк спорил о чем-то с другим парнем. Все было как всегда, но не так. Его молчаливое, но ощутимое присутствие, которое стало для меня таким привычным за последние дни, испарилось, оставив после себя зияющую пустоту.
Я сидела, ковыряла вилкой салат и старалась не смотреть на пустой стул напротив. Мне казалось, что все замечают мое напряжение, видят, как мой взгляд раз за разом скользит к входу.
Вечером мы собрались в библиотеке. Я пришла раньше всех и устроилась так, чтобы видеть дверь. Сердце замирало каждый раз, когда она открывалась. Но он не приходил.
Наступил второй день. Его снова нигде не было. Тихое, но настойчивое беспокойство начало разъедать меня изнутри. Может, он заболел? С ним что-то случилось? Но никто из нашей компании не проявлял ни малейшего беспокойства. Они смеялись, шутили, строили планы на выходные, и его отсутствие, казалось, не оставило в их мире ни малейшей бреши.
К концу второго дня я была на грани. Его исчезновение казалось мне личным оскорблением, молчаливым отпором после того, как он сам разрушил все барьеры между нами. Может, он просто пожалел о том, что проявил ко мне внимание? Может, этот завтрак, этот разговор — все это была лишь минутная слабость?
После последней пары мы вышли из аудитории, и я, набравшись смелости, обратилась к Лилу, пока мы шли по коридору.
— Лилу, а... а где Алекс? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. — Его пару дней не видно.
Лилу посмотрела на меня с легким удивлением, как будто я спросила о чем-то само собой разумеющемся.
— А, Дел? Уехал. На соревнования по фехтованию. Там какой-то международный турнир, кажется в Милане. Он всегда пропускает недели две в семестр из-за этих своих поездок.
Она сказала это так легко, так буднично, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Уехал. На две недели.
Вся моя тревога, все мои глупые страхи рассыпались в прах, оставив после себя лишь чувство полнейшей, оглушительной глупости. Конечно. Фехтованием. Я же знала, что он занимается фехтованием. Это было частью его легенды. Ледяной принц с рапирой. Как я могла забыть?
— О... я и не знала, — пробормотала я, чувствуя, как горит лицо.
Да он вообще не любит это афишировать, — пожала плечами Лилу. — Появляется, исчезает. Все уже привыкли. Не переживай, он как Нино — вернется, еще более заносчивый, если это вообще возможно. Она весело подмигнула мне и побежала догонять остальных.
Я осталась стоять одна посреди шумного коридора. Две недели. Четырнадцать дней без его молчаливого присутствия рядом, без его конспектов, без его низкого, спокойного голоса, объясняющего сложные вещи. Четырнадцать дней без возможности украдкой смотреть на него и видеть в его глазах что-то кроме льда.
И самое странное было то, что эта новость принесла не облегчение, а острую, физическую боль потери. Пустота, которую я чувствовала последние два дня, оказалась не плодом моего воображения. Она была реальной. Потому что за эти несколько недель он, сам того не желая, стал моим ориентиром, моей точкой опоры в этом чужом мире.
Я медленно пошла к выходу, и кампус, такой же, как и вчера, вдруг показался мне безжизненным и плоским, будто из него вынули все краски. Ледяной принц уехал. И оказалось, что его лед был не просто декорацией. Он был частью пейзажа. И без него все вокруг стало каким-то... не таким.
Пустота, которую оставил после себя Алекс, оказалась удивительно громкой. Она звучала тиканьем часов на лекциях, растягивая минуты в вечность. Она эхом отдавалась в столовой, где его стул стоял неприкосновенным, будто зарезервированным для призрака. Она шепталась со мной по вечерам, когда я пыталась делать домашние задания, и мои мысли упрямо уплывали к нему.