— Алекс? — ее голос прозвучал тихо, нарушая библиотечную тишину.
Я сделал шаг вперед.
— Я вернулся, — сказал я. И эти простые слова значили для меня гораздо больше, чем могли бы. Они значили: Я вернулся к тебе.
Глава 8
Я не сразу поняла, что это не сон. Сначала просто почувствовала чей-то взгляд — тяжелый, пристальный, от которого зашевелились волосы на затылке. Подняла глаза — и сердце замерло.
Он стоял в проходе между стеллажами, все в черном, со спортивной сумкой через плечо. Высокий, собранный, настоящий. За его спиной была ночь, а в руках у меня вдруг стала мокрой от волнения ручка.
— Алекс? — вырвалось у меня шепотом.
Он сделал шаг вперед, и свет лампы упал на его лицо. Он выглядел уставшим. Но в его глазах не было привычного льда. В них было что-то напряженное, почти тревожное.
— Я вернулся.
Два слова. Простых, как удар сердца. Но в них был целый мир. Мир, в котором его возвращение имело ко мне отношение.
Я не знала, что сказать. Спросить о соревнованиях? Поздравить? Но я даже не знала, победил ли он. Вместо этого я пробормотала первое, что пришло в голову:
— Я... я как раз заканчиваю.
Он кивнул, его взгляд скользнул по разбросанным на столе учебникам, по моей тетради с неразборчивыми пометками.
— Вижу.
Он подошел ближе и сел в кресло напротив. Его присутствие заполнило все пространство вокруг, сделало воздух гуще. Я попыталась дышать тише.
— Как... как Милан? — наконец нашлась я.
— Слишком шумно, — ответил он, не отрывая от меня взгляда. — А здесь тихо.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Он говорил не о библиотеке. Он говорил о... мне.
Мы сидели в тишине. Не в той напряженной, что была между нами раньше, а в какой-то новой, звенящей. Я перебирала страницы учебника, делая вид, что ищу что-то, хотя буквы давно поплыли перед глазами.
— Ты пропустила запятую, — вдруг сказал он.
Я вздрогнула. Он наклонился через стол и указал на одно из предложений в моем конспекте. Его пальцы почти коснулись бумаги.
— Здесь. После вводного слова.
Я посмотрела туда, куда он показывал. И конечно, он был прав. Всегда прав.
— Спасибо, — прошептала я.
Он откинулся в кресло, и в уголках его глаз обозначились лучики морщинок. Почти улыбка. Настоящая.
— Не за что.
В этот момент прозвенел звонок, оповещающий о скором закрытии библиотеки. Нам пора было уходить.
Он поднялся и помог мне собрать вещи. Его движения были плавными, уверенными. Когда он протянул мне мой свитер, наши пальцы ненадолго встретились. От этого прикосновения по руке пробежали мурашки.
Мы шли по ночному кампусу. Фонари отбрасывали длинные тени. Он нес мои книги. Я чувствовала его плечо в сантиметрах от моего и думала, что за эти две недели что-то сломалось. Та хрупкая стена, что отделяла ледяного принца от обычного человека. И теперь на меня дул настоящий ветер — холодный, но живой.
У входа в мое общежитие он остановился и вернул мне книги.
— До завтра, Амелия, — сказал он. И мое имя в его устах снова прозвучало как нечто особенное.
Я смотрела, как он уходит, и понимала, что все изменилось. Он вернулся. Но вернулся другим. И я была готова встретить этого другого.
«До завтра». Эти слова звенели в моих ушах всю ночь. Я ворочалась в кровати, прижимая к груди подушку, и снова переживала каждую секунду нашей встречи. Его усталое лицо. Его спокойный голос. То, как он заметил пропущенную запятую в моих notes. Казалось, он видел меня насквозь — всю мою неуверенность, все мои старания, всю мою... радость от его возвращения.
Утро началось с предвкушения. Я надела свое лучшее платье в мелкий цветочек — свою броню, — тщательно нанесла макияж и целый час выбирала, какие сережки лучше подойдут. Фрауке, моя соседка, даже свистнула, увидев меня:
— Свидание?
Я только покраснела и покачала головой, но где-то глубоко внутри надеялась, что она не совсем неправа.