— Меня зовут Стив, — сказал я. Голос мой звучал хрипло. — Стив Дел.
Она наконец повернула ко мне лицо. Ее глаза были красными от слез, но в них не было ни капли удивления. Только усталая горечь.
— Близнец, — прошептала она. — Я так и думала.
Я кивнул, не в силах отвести взгляд. Теперь, когда правда была наружу, казалось, нет смысла что-то скрывать.
— Мы... мы менялись местами с детства. Сначала это была игра. Потом... удобный способ быть в двух местах одновременно, — Я сглотнул, глядя на воду. — Я должен был просто подменить его на нескольких лекциях. Пока он был на соревнованиях.
— А потом ты встретил меня, — тихо сказала она.
— Да. — Я закрыл глаза, снова чувствуя на губах призрак того первого поцелуя в саду. — И все пошло наперекосяк. Я не должен был... я не должен был позволять этому зайти так далеко. Это была моя вина. Только моя.
Она молчала, и это молчание было хуже упреков.
— Тот день в библиотеке, когда я объяснял тебе задание... это был я. Завтрак после теста — тоже я. — Я посмотрел на нее, пытаясь передать всю свою искренность. — Все те моменты, которые... которые что-то значили. Это был я, Амелия. Не он.
— Но это началось с лжи, — ее голос дрогнул. — Все это было построено на лжи. Ты целовал меня, зная, что я думаю, что ты другой человек.
— Я знаю. — Я сжал кулаки, чувствуя, как бессилие разрывает меня изнутри. — И я не прошу прощения за это. Потому что это было бы ложью. Я не сожалею ни об одном из этих моментов. Даже сейчас. Даже зная, как все закончится.
Она смотрела на меня, и в ее глазах бушевала война. Боль против чего-то еще... чего-то, что выглядело как понимание.
— А тот... тот Алекс? Настоящий Алекс?» — спросила она. — Он знал?
— Нет. — Я горько усмехнулся. — Он думал, что я просто хожу на его пары. Он не знал о... о тебе. Пока вы не столкнулись сегодны.
Она снова отвернулась, и ее плечи содрогнулись.
— Что же теперь?
— Теперь... теперь выбор за тобой, — сказал я честно. — Я рассказал тебе правду. Всю правду. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь никогда не захотеть видеть меня снова. Я приму это. Но я не мог позволить лжи продолжаться.
Дождь постепенно стихал. Мы сидели в тишине, слушая, как капли падают с ветвей в воду. Мир казался замершим, затаившим дыхание в ожидании ее решения.
— Знаешь, что самое ужасное? — наконец прошептала она. — Я влюбилась в тебя. Не в Алекса. В того, кто сидел со мной в библиотеке. Кто терпеливо все объяснял. Кто смотрел на меня так, как будто я что-то значу.
Она повернулась ко мне, и в ее глазах стояли слезы.
— Я влюбилась в тебя, Стив. И теперь я не знаю, кто ты на самом деле.
Ее слова отозвались в моей груди болезненной надеждой. Я медленно, давая ей время отодвинуться, протянул руку и коснулся ее щеки, смахивая слезу.
— Я тот, — сказал я тихо, — кто сходит с ума от мыслей о тебе. Кто ненавидит себя за ту боль, что причинил тебе. Кто готов на все, чтобы заслужить твое прощение. Даже если на это уйдет целая жизнь.
Она закрыла глаза, прижавшись щекой к моей ладони. Ее дыхание было прерывистым.
— Мне нужно время, Стив. Это... это слишком много.
Я кивнул, убирая руку. Боль пронзила сердце, но вместе с ней пришло и облегчение. Правда была наружу. Теперь ей решать.
— Я подожду, — прошептал я. — Сколько потребуется.
Мы сидели под мостом, пока дождь не прекратился окончательно, и в разрывах туч не показались звезды. Две одинокие души, связанные паутиной лжи и неожиданной правды, которая оказалась болезненнее любой лжи. Но впервые за долгое время между нами не было секретов. Была только рана. И хрупкая, едва заметная надежда на то, что однажды она сможет зажить.
Амелия
Стив проводил меня до общежития. Мы шли в тяжелом молчании, но на этот раз оно было другим — не лживым, а горько-честным. У входа он остановился, его руки застыли в карманах, словно он боялся сделать лишнее движение.
— Я... я дам тебе время, — сказал он, и в его голосе слышалась неуверенность, которую я раньше за ним не замечала.