— Какой?
— Сукой!
Я повышаю голос и люди с соседних столиков оборачиваются в нашу сторону.
— Ты мне предлагаешь деньги, чтобы я пожила за тебя твоей жизнью. А вот я хочу задать вопрос. Что ты будешь делать в это время?
Сбавляю тон, мне не хочется, чтобы все смотрели на нашу очередную ссору. С Эммой мы стали ругаться ещё в школе, когда она уговаривала меня прикинуться ей и сдать экзамены. Я в отличии от неё училась хорошо, Эмма де в старших классах скатилась на тройки. Ей было больше интересно с парнями, чем учиться. Потом в универе наши пути окончательно разошлись, она с горем пополам закончила учёбу. Я никогда, ни разу не поддалась и не сделала ничего за неё. С чего она взяла, что сейчас я соглашусь? Из-за денег?
— У меня дела в другом месте, а Лев не хочет отпускать. Ему я тоже нужна.
— А в постели мне тоже тебя нужно заменить?
Хочу услышать на что готова дорогая сестрёнка.
— Тай если ты согласишься, тогда я всё объясню подробнее.
Всё больше не хочу её слушать. Надоело.
— Нет Эмма. В этот раз, как в прочем и всегда выкручивайся сама.
Вышла из-за стола и пошла на выход. Домой добиралась на маршрутке. Приехала только вечером.
Дома меня ждала моя верная подруга и любимая мама.
— Дорогая моя. Мне нужно идти, сегодня моя смена и…
— Катюша иди конечно, прости, что я вечно прошу тебя присмотреть за мамой.
Катя нахмурила лоб и брови сошлись на переносице.
— Ещё одно слово и тебе дорогая моя не поздоровится. Вот возьму ремень и отшлёпаю, чтобы сидеть не смогла. Поняла?
— Конечно дорогая, я так больше не буду.
Мы рассмеялись.
Потом я проводила подругу до двери и вернулась к маме. Сегодня она много спит, практически ничего не съела, а я так старалась, котлетки её любимые приготовила. Правда на пару, но они тоже вкусные.
Поправила одеяло и вернулась на кухню. Убрала всё в холодильник, посидела немного в тишине. Думая над предложением Эммы.
Ну вот как она до этого додумалась?
Посмотрела на время и застонала. Как же оно быстро идёт. Вроде только проснулась, а уже ночь.
Зашла в спальню и застыла на месте. Мама лежала с открытыми глазами. Мои руки затряслись, как у больного эпилепсией.
Я в миг оказалась рядом с кроватью. Дотронулась до её руки. Теплая.
Но никакой другой реакции не было.
Схватив телефон я набирала номер скорой, несколько раз нажимала на цифры, но телефон не реагировал.
Завис.
Боже, что мне делать?
Выбежала на лестничную площадку и остановилась, пыталась сообразить, что делать дальше.
На нашем этаже три квартиры. Кати нет дома, она уже на работе, другая квартира сейчас пустует. Бросаюсь к лестнице, выбегаю из подъезда.
Никого.
Да что же такое!
Так не может всё закончится!
Передо мной тормозит машина такси и из неё выходит девушка. Бросаюсь к ней и со слезами на глазах, пытаясь сдержать рыдания говорю.
— П… пожалуйста, п… помогите, скорую, вызовите скорую.
Девушка сначала замирает, но потом быстро достаёт телефон и набирает спасительные цифры.
Мы кое-как объясняем, что произошло оператору и когда они принимают вызов, немного успокаиваюсь.
Благодарю девушку и возвращаюсь в квартиру. Мама все в том же положении.
Я подхожу к кровати, беру её за руку, пытаюсь нащупать пульс и начинаю рыдать, когда нащупываю бьющуюся венку.
— Мама только не бросай. Умоляю, только не ты…
Дальше всё происходит слишком быстро. Я стою в стороне и только молюсь.
Скорая приезжает быстро, в квартиру входит мужчина лет сорока, думаете пульс, меряет давление, задаёт вопросы. Отвечаю на автомате.
— Мы забираем вашу маму в больницу. Давление высокое, опасность повторного инсульта.
Говорит фельдшер и зовёт водителя, чтобы вынести маму из квартиры.
— Она будет жить?
Это всё, что меня интересует. Я не представляю, как жить без мамы.
— Я не ясновидящий, но мы сделаем всё возможное.
Киваю и помогаю медикам. Отдаю документы мамы и одеваюсь.
— Я поеду с вами.
— Вас не пустят в реанимацию.
Поясняет мужчина, но мне все равно. Я не смогу быть здесь. Одна.
— Я посижу в коридоре.
Он пожимает плечами и мы все вместе спускаемся к машине.
Всю дорогу я держу маму за руку и мысленно прошу не покидать меня.
В больнице я остаюсь в коридоре, возле двери реанимации. Всю ночь сижу на маленьком диванчике, закутавшись в лёгкое пальто.
Ближе к обеду следующего дня, мне удаётся переговорить с лечащим врачом мамы. Мужчина лет пятидесяти, хмурится и говорит, то что я и так знаю.