Я испуганно смотрела на мужчин, ведь и вправду внутренний волк Леннарта мог не подчиниться ему, и тогда юношу признают опасным, и неспособным обуздать свою вторую сущность. В этом случае право на место главы серых, будет предано отпрыскам других влиятельных семей, и я была уверенна, что старейшины передадут его семье Халдор, почти равной по силе, и влиянию роду Фолке. Руки задрожали при мысли, что «бешеный» Сверр, станет следующим главой. Он убьет меня, а последние мгновения жизни, превратит в кошмар.
Неловко поднявшись на ноги, я поковыляла в сторону клетки. Зверь бесновался, глядя свирепо, царапая когтями пол, и кусая прутья железной клетки, желая вырваться на свободу. Я же была полна решимости, вернуть человеческую суть на поверхность, и успокоить зверя. Но после продолжительных попыток, и тихих ласковых уговоров, которые, не приносили абсолютно никакого результата, начала отчаиваться и паниковать. Я провела всю ночь, разговаривая с ним, я пела ему, и гладила, но зверь не отступал, иногда недовольно порыкивая, на меня.
С рассветом глава пришел за мной, молчаливый и холодный. Он, отдав короткий приказ, следовать за ним, быстрым шагом рванул прочь. Я едва поспевала, меня шатало от нервов и слабости. Мрачные мысли роились в голове, я не справилась со своей задачей. И глава либо убьет меня, либо продаст, ведь я для него теперь бесполезна.
В последний и единственный раз, в отцовском кабинете, я была в день своего шестилетия, когда нам объявили о смерти деда. В моей памяти отпечатался этот день очень ярко, потому я помнила каждую деталь комнаты. Громоздкую мебель из темного дерева, широкий письменный стол, на котором царил идеальный порядок. Огромное окно, за спиной хозяина кабинета, и чучела животных, что украшали стены. Отец гордился тем, что в звериной форме, имел абсолютный контроль над своей второй сущностью, и мог аккуратно убивать животных, не портя их шкуру значительными повреждениями от зубов, или когтей.
Сейчас я чувствовала себя, словно, я одно из этих несчастных животных. Которого аккуратно убьют, а голову повесят на стену, в назидание остальным. Раньше страх был моим вечным спутником, но в последнее время я расслабилась, позволила себе любить окружающих, надеясь, что жизнь наладиться когда-нибудь. И позабыв о страхе, было очень неприятно и больно, возвращаться к началу, когда я не имела ничего, кроме этого пресловутого страха.
— Ты бесполезна Атира. — голос отца был тих, но казалось, словно от этих слов, я уменьшилась ростом, стала ничтожной. — Ты не смогла вернуть разум, и успокоить зверя Леннарта. Я разочарован.
— Отец… — прошептала я.
— Не сметь! — зарычал он. — Не смей, меня так называть! Ты не достойна имени семьи Фолке! Твоя грязная кровь, позор нашего рода!
Я опустила голову. Отчаянье и боль охватило мою душу. Недостойна. Грязная. Презренная. Нелюбимая. Наверное, мужчина упивался моей болью, которую можно было попробовать на вкус.
— В твоем пребывании в поместье, больше нет необходимости. Похоже, твой дар слишком мал, и ты еще более бесполезна, чем твоя мать. — я подняла заплаканные глаза на отца, что брезгливо смотрел на мои слёзы. Получается, у матери всё же был дар, не смотря на то, как она убеждала всех в обратном. — Я отдам тебя туда, где наибольше нуждаются в женщинах. — усмехаясь произнес он. А я похолодела от ужаса. Женщин, которые провинились в чем-то серьёзном, или отказывались подчиняться, отдавали в дом, где тренировались воины клана. У главы был свой отряд преданных двуликих, а остальных обучали отдельно. Их забирали у семей еще детьми, и возвращали на короткий промежуток времени, что бы волки имели сильную духовную связь с родными. В остальном, они жили в укрепленной, удаленной крепости, воспитываемые другими волками. Только сыновья богатых и влиятельных семей, обучали своих сыновей дома. Хорошего учителя военного дела, было нелегко найти.
Двуликие мужчины взрослели быстрее, чем женщины, их потребности и нужды проявлялись раньше. Не трудно догадаться, зачем там нужны женщины. Я отчаянно замотала головой. Такая участь, была худшей, чем смерть.
— Глава, прошу вас, нет. — мой испуганный шепот, заставил отца улыбнуться.
— Ты думаешь, что сможешь быть полезной мне, Атира? — хитро вопрошал он. А я неистово закивала головой. Голос сел от ужаса, я не могла выдавить из себя ни слова. — Что ж, есть кое-что, что я нашел, в дневнике твоей матери.
В руках мужчины была старая тетрадь в кожаном переплете, которая была раскрыта посредине. До этого, я не обратила на неё никакого внимания.