Волк Вернера был так же огромен, как и Бьярне, голова двуликого была на уровне моей, и что бы взобраться на спину одному из них, оборотень должен был лечь. Но ни один уважающий себя воин, не преклонится перед полукровкой, потому я нелепо болталась, зависнув поперек Бьярне, который пофыркивал, насмехаясь надо мной. Это всё унизительное дело продолжалось, пока мои жалкие попытки залезть на спину волку, не прервал второй оборотень, который зло рыкнув, подкинул меня на спину головой. Я, вскрикнув, чуть не перелетела через второго двуликого, вовремя вцепившись в серую гриву шерсти. Бьярне зафыркал сильнее, смеясь. А Вернер неодобрительно зарычал и бросился вперед. Волк подо мной встрепенулся, это было единственное предупреждение, перед тем как он рванул с места.
Ветер свистел в ушах, меня подкидывало на спине, руки мертвой хваткой вцепились в шерсть, а котомка нещадно била по спине. Темп бега волков был запредельный. Сердце бешено колотилось в груди, мне было одновременно и страшно, и волнительно. Никогда ранее, я не чувствовала такого восторга и трепета, от скорости, и ощущения свободы. Бескрайняя зелень, шумела и пригибалась под порывами ветра словно море. Я широко распахнутыми глазами с восхищением смотрела вокруг, пытаясь запечатлеть в своей памяти эту картину. Держать спину прямо было тяжело, поэтому мне пришлось склониться ближе к зверю. Стальные мышцы перекатывались под его кожей, я ощущала, как они напрягались и расслаблялись подо мной, в зависимости от движения.
Огромная махина несла легко, словно я ничего не весила. Я умела ездить на лошади, но ехать верхом на огромном волке, было совсем иным опытом. Движения зверя были мягче и пружинистей, и почти лежа на его спине, повернув голову на бок, я могла любоваться клановыми землями. Было страшно думать о том, что ждет меня впереди, но я также предвкушала приключения. Радость и волнение слились воедино, заставляя мое сердце трепетать в груди. В итоге, убаюканная движениями волка, уснула, крепко держась за его шерсть.
Глава 7
Проснулась я от того, что меня бесцеремонно сбросили на землю. Приземление было жестким, поэтому первые минуты, я не понимала, где нахожусь и что со мной происходит. Всё тело ныло от однообразного положения, в котором я перемещалась на волке. Мышцы одеревенели и нещадно болели. Скрюченные пальцы, не желали разгибаться. С трудом перевернувшись на спину, уставилась в вечернее небо. Время наступления сумерек, всегда было загадочным и странным. То, что ты мог увидеть в сумерках, ты никогда не увидишь ночью или днём. Мама всегда говорила, что время, когда день сменяется ночью особенное. Невидимая магия становится явной, и можно увидеть тех, кто скрывается в тени.
Я любила смотреть на небо, мечтая когда-нибудь обрести крылья, и улететь в то место, где нет боли и жестокости. У меня в каморке не было окна. Но оно было на чердаке, куда я украдкой пробиралась иногда, наблюдать как ночь сменяет день. Сначала верхушка неба заполнялась стремительно темнеющей синевой, которая переходила в черный омут ночи. Горизонт понемногу тускнел, краски выцветали, и светло-желтый переходил в оранжевый, а затем в нежно-розовый, который сменял светло серый. Первая заря восходила на небосвод до того, как горизонт совсем потемнеет. Контраст между уходящим днём, еще светлеющим небом по краям, и темной синевой в центре, украшенной первыми звездами, завораживал, и я как очарованная могла долго сидеть, наблюдая за этим.