Мы остановились на ночлег у небольшого холма. Ночь была относительно тёплой. Я размышляла обо всём привалившись к Вернеру. Он не возражал против тощей девчонки под боком. В последние дни, братья как-то подозрительно притихли. Это было довольно странно, но мне не хотелось об этом думать.
Сегодня я в очередной раз ела то, что было в моей поклаже. Жестковато, но огонь разводить нельзя, мы всё еще близко к болотам, и нам было неизвестно, поджидают ли нас преследователи на обратном пути. Огонь. Я уже не впервые за время путешествия о нём слышу. В дневнике матери это слово было зашифровано, старая ведьма что-то упоминала о нём также. «Иногда тайное проявляет огонь.» Так она говорила, я не знала, что делать с этими мыслями, пока на меня не снизошло озарение. Огонь! Подскочив на месте, я рванула собирать сухие ветки. Воины насторожились, моим резким оживлением.
— Вернер, мне нужен огонь! — требовательно сказала я.
— Ведьма, ты шутишь что ли? Нельзя разводить его, мы близко к топям, да и свет пламени видно издалека, если враги нас поджидают, они явно заметят его! — хмуро отвечал мне двуликий.
— Да, Атира, не стоит рисковать сейчас. — спокойно отвечал его брат. Я обернулась к Бьярне, зная, что он прекрасно видит в темноте, просящим взглядом посмотрела на него.
— Очень нужно, Бьярне! Очень! — с жаром просила его. После передряги на болоте, моё стеснение и смущение отошло на второй план. Нерешительность притаилась, придавленная тяжестью внезапно появившейся во мне требовательности и упорности. Казалось, это всё было едва заметно, но что-то во мне окончательно поменялось. Словно за спиной у меня выросли крылья, пока маленькие, но вера в то, что когда-то они помогут мне взлететь, вселяла надежду, и жизнь уже не виделась в столь мрачных тонах, освещаемая огоньком света. Серые тона стали светлеть с каждым мгновением, пространство наполнялось множеством новых звуков, и разнообразных запахов, которые не были доступны мне доселе. Даже аппетит появился, заставляя меня неистово вгрызаться в вяленое мясо.
— Мы не можем разжигать костер, сейчас. Подождешь еще день пути. — хмуря брови настаивал Вернер. Во мне поднялась волна негодования.
— Мне нужно сейчас. Небольшой огонёк не более, я не могу ждать. И либо вы помогаете мне его разжечь незаметно для всех, либо я сама это сделаю, но о незаметности тогда и речи быть не может. — выпалила, упрямо подняв подбородок.
Я ужасалась своей смелости и настойчивости. Раньше никогда не говорила так с мужчинами. Но сказанного не воротишь, внутри я слегка дрожала, ожидая реакции двуликого. Он подскочил и порыкивая подошел ко мне. Мое тело окаменело, я яростно смотрела ему в глаза, не отрывая решительного взгляда от его свирепых глаз. Конечно, что ему ничего не стоит меня избить или просто ударить, но Вернер не делал этого. Заглянув в мои глаза, оборотень судорожно вздохнул, и казалось, готов был отступить увидев что-то в моём взгляде, но мужская гордыня не давала так просто проявить слабость.
— Не думай что я подчиняюсь тебе. — выплюнул он. — Бьярне, разожги огонёк для ведьмы.
Воин поспешно отвернулся, улёгшись на землю, подальше от меня. Всем своим видом показывая свой гнев и неприятие к моей затее. А я не верила своему счастью. Впервые смогла получить желаемое, просто потребовав это. Моему воодушевлению не было границ, когда Бьярне отвел меня к скоплению небольших валунов неподалёку. Шурша и хрустя ветками оборотень складывал небольшой костерок, а я почти улыбалась, доставая мамину тетрадь.
Пламя разгоралось неохотно, ветер так и норовил затушить маленький огонек, что с тихим треском начал поглощать сухие веточки и траву. Двуликий мялся, вероятно не решаясь начать разговор. Мне же было комфортно и в тишине. Я слушала живые звуки ночи что всё отчётливее были слышны здесь, они были приятными, в отличие от мертвой тишины гиблых болот.
— Послушай Атира, — тихо начал Бьярне. Мне казалось, ему было неловко начинать этот разговор. — если глава, всё же решит отдать тебя юным воинам, я потребую тебя в качестве жены.
Неожиданные слова выбили почву у меня из-под ног.
— Ты не думай, это я так, формально только. Ты похожа на нашу сестру и Вернер говорит что в семье Фритхоф найдётся место для еще одной тощей девчонки. — смущенного говорил он. — Ты же понимаешь что… я это… ну…