— Спасибо. — слезы закапали неожиданно, горячими ручейками омывая лицо.
Еще ни разу, абсолютно чужой двуликий или человек, не предлагал мне помощи. Не считал нужным утешить, это согревало. Смятение и холод отступали, вытесняемые теплом и спокойствием. После болот, я почувствовала в себе отголоски тьмы. Что-то нехорошее зашевелилось в душе, подпитываемое моей яростью, но после слов Бьярне, зарождающаяся буря сменилась штилем. Сменилась неподдельной радостью и довольством. Робкие неумелые слова, ласкали слух лучше тысячи искусных речей. Вязкая неловкость и напряженность, плавно сменилась взаимными бесхитростными улыбками. Солнечными и светлыми, словно самый безоблачный день.
Костерок всё же разгорелся, и я не забывая зачем настаивала на разведении огня, решительно зашуршала страницами. Последняя страница с глупым продуктовым списком, была варварски выдрана. Руки подрагивали, сердце колотилось. Мне было страшно обнаружить послание матери, но еще страшнее не обнаружить, в итоге разочаровавшись. Выдохнув, подняла лист так, что бы свет исходящий от пламени, просвечивал бумагу. Вначале ничего не происходило, и я даже расстроилась. Но постепенно, между написанными строками стали проступать светлые буквы. Что бы рассмотреть написанное пришлось придвинуться поближе к огню. Пальцы немного жгло, но я не обращала на это никакого внимания, поглощенная чтением послания матери.
«Моя милая Атира!
Если ты читаешь это письмо, значит, ты осталась совсем одна. О, моя дорогая, мне так жаль, что я не могла рассказать тебе всей правды, пока у меня было время. Моя жизнь была полна лжи. Я боялась за тебя, ты была слишком мала для той правды, которая так больно жгла моё сердце.
Ульф Фолке не твой отец. Мы с ним заключили сделку, для того что бы я смогла уберечь тебя, а он сохранил свое место. Но не бойся, он никогда не посмеет обидеть тебя, или убить. Для него станет позором, если откроется правда о том, что ты не его дочь. Уверенна он не позволит тебе стать луддер, ты не должна страшиться этого, но всё же будь осторожна, он может отдать тебя в семью Халдор. Опасайся тех, кто ненавидел меня.
Я хочу, что бы ты знала, мамочка очень любит тебя. Прости меня за всё что случилось. Ты наверное проклинаешь меня за эту боль, и страдание… Но через боль ты обретешь свою силу. Твои шрамы это печать, которую я должна наложить на тебя, и если ты читаешь это письмо, значит они украшают твоё тело…»
Я насторожилась, в действительности мои шрамы переплетались и пересекали друг друга. И если они были каким-нибудь узором, я бы не смогла понять, у меня не было зеркала что бы увидеть всё тело целиком. Также я не показывала их кому-то чужому, прячась за наглухо застёгнутой одеждой. Поспешно вернулась к посланию желая узнать всё.
«Если тебе удастся снять печать самой, будь осторожна. Ты получишь и мою силу ведьмы. Если же не сможешь, ты должна отправится на гиблые болота, там живет ведьма. Моя мать. Будь осторожна и бдительна, не доверяй ей. Не доверяй никому. В клане у тебя друзей нет. Ты знаешь, чувствуешь, что значит быть полукровкой. Прости меня за это. Но, я так люблю тебя! Я так хочу, что бы ты жила и нашла своё счастье! Меня лишили этой возможности, мой отец обманул моего возлюбленного, и обманом оставил меня в клане. Ты читала дневник, если держишь это послание в руках. Я никогда не открывала его полного имени, страшась, что враги узнают о нём. Твой отец был замечательным. Волк из клана белых, его имя Тове Лейф. Он никогда не имел высокого титула, но был лучшим в этом мире. Если ты отважишься бежать, если не сможешь терпеть, найди его! Он узнает свой гребень, что оставил мне на прощание, и примет тебя, я уверенна, моя малышка. Прощай моя малышка, знай, мама любит тебя…»
Слёзы застилали мне глаза. Всхлипнув, обняла дневник, прижав его крепче к себе. Со временем я поняла то что сделала моя мать, спасало меня, сделав непривлекательной, но и другие сомнения одолевали мой разум. А что если бы этих шрамов не было, кто-то смог бы меня полюбить? Презренная. Уродливая. Нежеланная. Это давило, до сегодня. Но что изменилось? Послание матери не стёрло мои шрамы, не дало кровного родства и защиты.
Облегчение. Письмо принесло его. Вот что я почувствовала, прочитав это послание. Мама любила меня, говорила, что я достойна тепла и любви. Я всегда думала, что она предала меня, желая убить. Телесная боль забылась быстро, но боль в душе ныла, словно не заживающая рана, и вот сегодня она зажила, оставив рубец, боли больше не было. Появилось желание жить, желание стать счастливой. Какие приятные мысли. У каждого своё счастье, уверенна, когда-то и я смогу обрести своё, тихое мирное счастье.