Перечная мята, фенхель и хмель, укрепит ослабевшее сердце, но сильное теперь.
Лист мелиссы, цвет ромашки, стебель тавологи, успокоит сердце, развеет тревоги.
Крапивы лист очистит мутную кровь, сабельник укрепит хрупкие кости.
Калужницы первоцвет принесет весны ознаменование.
Яд болиголова усыпит твоего зверя, что возьмёт мою кровь и вернёт в явь сознание.
Будь смиренным зверь, волк от волка, дух от духа пришедший. Прими душу мою, мою кровь, волчью плоть, прими все мои жертвы.
Заключенная сила в ключе, подчинившись двуликому хозяину. Скрепит звенья, закроет дверь, подчинит, усмирит изначальное.
Отец Волк, мать Луна! Лишь на силу твою уповаю. Твердый дух и мои слова, освети путь, проведи заблудшего путника по краю.»
Шепча слова, написанные в дневнике, я заканчивала добавлять травы в отвар. Отломанная колючая ветка, лежала на дне бурлящего варева. Аккуратно надрезать плоть не удалось, рука дернулась от боли, и порез оказался не ровным. Немного крови пролилось и на пол, но времени не было, я только краем глаза заметила, что рана почти сразу перестала кровоточить. Изъяв напитанный отваром амулет, привязала оный на тонкий шнурок, шепча второй заговор, отдавая свою магию ему. Тело стало горячим, словно вместо крови, по венам потекла лава. С отстраненным удивлением отметила, как под моими ладонями пространство засветилось тусклым светом, но всего на секунду. Отвлекаться я не могла, поэтому налив зелье в чашу, поднесла к волку. Он дергался, не желая подпускать меня к себе.
— Разожмите челюсти! — крикнула, вновь повторяя слова заговора для зелья.
Проворные оборотни, быстро исполнили мой приказ. Но волк Леннарта дернулся, и часть напитка пролилась на пол, замкнув рисунок печати. Который я изначально не дорисовала. Замкнуть печать, я должна была после того, как он выпьет зелье, и все покинут пределы рисунка. Оборотни имели невероятную скорость, чего, к сожалению, не скажешь обо мне. И их великолепная реакция, спасла двоих охранников от участи непреднамеренного запечатывания разума в теле наследника, но не меня.
Перед тем как всё вокруг померкло, я успела увидеть как мужчины отскочили за пределы ярко засветившегося круга.
Сколько я плутала в темноте, не знаю. Минуты, часы, дни, точно сказать было нельзя. Ощущения времени стёрлось. Казалось, я иду в густом, тёмном тумане. Я думала, что буду в отчаянье рвать на себе волосы, но в полной темноте не страшно. Чувства словно притупились, и я страшилась одного, растворится в этой безвременной тьме. Но и эта эмоция, была словно на заднем плане. Отстраненность, это то, что чувствуешь когда ничего нет вокруг. Но вот, вдалеке, показался маленький огонёк, свет падалющий на пол из приоткрытой двери. Я подошла ближе, и лишь в кругу света словно ожила. Как будто снова могла дышать и мыслить, будто выплыла из-под толщи воды, тяжесть которой до этого сковала моё сознание.
За дверью, находилась комната ребенка. Мальчишка беззаботно играл деревянными зверушками. Малыш был очень мал, его зверь еще даже не пробудился. Но мирная атмосфера внезапно была нарушена женщиной, в пёстрых одеждах, что словно вихрь влетела в комнату. Я притаилась за дверью, желая узнать, что же произойдет дальше. Это было воспоминание Леннарта, частица его жизни.
— Это ужасно! Это просто ужасно! — вопила женщина, вышагивая по комнате. Весь её вид выдавал ярость и нервозность. Мальчик испуганно посмотрев на мать, быстро отполз подальше. Прижимая к груди деревянные фигурки. Маленький Леннарт внимательно следил за движениями матери, что истерически кричала размахивая руками. Было видно, как ребёнок испугался женщину.
Затем в комнату вошла служанка, неся конверт с посланием. Ираида нетерпеливо выхватила его, разворачивая. Глазами, пробежавшись по строкам, она в приступе гнева, с рычанием разорвала бумагу. Словно сумасшедшая обернулась к сыну, наконец, соизволив заметить дрожащую фигурку. Молниеносно вырвала игрушки из его рук, и зло бросив на пол, наступила туфлей. Нижняя губа парнишки задрожала. Я видела, он готов был расплакаться, но сдерживался. Вероятно, это был не единичный случай издевательств матери.
— Не смей плакать, щенок! Из-за того что ты такой хилый, твой отец не хочет забрать нас к себе. Понимаешь?! — визгливо кричала она. — Никаких бессмысленных игр! Ты должен учиться всему, что бы стать главой клана! — противный голос, всё звенел у меня в ушах. Непреодолимое желание заткнуть истеричку, заставило меня шагнуть в сторону входа, но дверь в тот же миг захлопнулась. Отрезая меня, от беснующейся женщины.