— Так она то ли дочь его, то ли любовница, никому не ведомо. Сама в деревню попросилась. Глава и отослал её, только на любовницу не похожа, щуплая больно. Говорят еще, что при дочери главы нашего была, только ведьма она, как есть ведьма. — мужик поднял голову и ткнул пальцами в сторону своих глаз. — Как глянет, глазищами своими зелёными, аж дыхание перехватывает от страха!
Женщина отшатнулась, а я подумала, что пора прекращать этот цирк, надо забирать свои вещи, и наконец, начинать обживаться здесь. Мужик помог мне выгрузить барахло, да только еще в доме убраться нужно было. Я все что имелось в доме, выгребла на улицу, вываливая прямо на траву. Правда книги свалила в отдельную кучу, их мыть не нужно было, в отличие от других грязных вещей. К вечеру, наконец, добралась до мытья полов. Тяжелей всего, было снять паутину под потолком. Я была низенькой и не могла дотянуться. После окончания уборки, которая особого эффекта не возымела, так и не поужинав, уснула на полу, едва сумев доползти до своих неразобранных вещей.
А с утра уныло смотрела на разваливающийся дом, серый и старый, но теперь чистый. Воду можно было набрать из колодца, что за деревенькой, а вещи помыть в реке за колодцем. За полдня я справилась и с этим. Много чего пришлось выбросить, потому, как оно было уже непригодным. Только разве очаг истопить. Есть хотелось неимоверно, голод и погнал меня в деревню. Пройдясь по улице, я поняла, какую силу имеют досужие слухи. Если вчера никто особенно не обращал на меня внимания, так лишь пара любопытных взглядов. То сегодня, меня обходили, шарахаясь в сторону, пристально следя за каждым шагом. Отовсюду были слышны шепотки «ведьма», «ведьма идёт». Было неприятно. Нигде я не могла купить продуктов, от меня отворачивались и уходили прочь. Возле одного из похожих друг на друга двориков, я устало присела у калитки.
— Чего это ты здесь рассиживаешься? — старческий голос напугал меня, отчего я подпрыгнула на месте. Скрюченная старушка пристально меня рассматривала.
— Здравствуйте, бабушка. — поздоровалась я. Как на зло живот заурчал, опозорив меня окончательно перед бабулей.
— Голодная? Пойдем! — буркнула она крепко ухватив меня за руку, потащила к дому.
— Послушайте, я продукты пришла в деревеньку купить и…
— Так ты и есть та страшная ведьма, которая самого главу в руках вертит? — с хриплым смехом спрашивала бабка. — Ты больше похожа на щуплого воробушка, чем на грозную колдунью.
Пожилая женщина втащила меня в дом, и толкнула к столу.
— Руки-то мыла? — спросила она. — Чумазая какая. Не мудрено, что детишки напугались, тебе бы только умертвия пугать в Мертвом лесу.
А я только сейчас поняла, почему все шарахались и сбегали. После уборки, я была вся в пыли и грязи. В волосах паутина, одежда испачкана. Мне стало стыдно. Я так воодушевилась мыслью о своём новом жилище, что совсем забыла в каком внешнем виде вышла из дома.
— Ты, Атира, внучка Антаиды, ведьмы с болот. — устало говорила она, пододвигая тарелку с похлёбкой поближе ко мне. — Бабка твоя меня с того света вытащила, спасла жизнь сыну и меня заодно. Зачахла бы без него. Никому не помогала, а к моему сыну приехала. Он молод был еще, только женился, двое ребятишек крошек. На деревню рурвы напали, многих подрали тогда, а сына моего сильнее всех. Я узнала тебя по глазам. Острые как у неё, глядишь, и проткнут душу насквозь. Ешь уже! — скомандовала она.
Я зачерпнула наваристой мясной похлёбки и откусила свежего хлеба, чуть не замычав от удовольствия. Да, простит меня Аврель, но похлебка у бабки вкуснейшее из всего, что я ела. Резво работая ложкой, даже слегка поперхнулась, услышав мужской смех на улице. Громкий топот, и двое здоровых лбов, одинаковых как две капли воды, влетели в дом, громко споря с друг другом. Бабка встала предо мной, закрыв обзор и скрыв собственно меня от визитёров.
— Бабушка Гильда, вы слышали, в деревню ведьма прибыла! — воскликнул один.
— Да! — заговорил второй. — И даже уже колдовать начала, бродила в посёлке, бормотала свои заклинания чумазая вся. Наверное, в болоте пальцы утопленников искала, для зелья какого. И представляешь, на глазах людей раз и пропала! Колдовство!
А я округлила глаза. Никто не говорил, что будет легко, но такие небылицы были смешными! Что за вздор!
— И как, страшная ведьма? — спрашивала старушка.
— Страшная! Говорят вся серая, глаза как у змеи, и язык змеиный. Вся бородавками покрыта, болячками. В волосах змеи шевелятся, еще крысиный хвост по полу волочит! — как на духу выдал парень.
— Ой, а что у тебя гости, бабуля? Пахнет сладко! — юноши как я теперь поняла, любопытно заглядывали за спину своей бабке. — Хорошенькая какая!