— Девочка моя, ты здорова? — выплывая из омута воспоминаний услышала как обеспокоенно спрашивает меня бабуля.
— Да бабушка, просто задумалась о своём. Тесто, наверное, уже подошло. Идем. — отстраненно отвечала я.
Со временем память притупляется, но я до сих пор не могу сказать, что чувствую к своему врагу. Он вызывал во мне противоречивые чувства. Которые мне было трудно осознать как и принять. Надвигалась гроза, я знала, что нет времени придаваться воспоминаниям, но мысли настойчиво возвращали меня к ним.
Глава 18
Над нашей маленькой деревушкой оглушительно грохотал гром. Клятвенно заверив бабулю, что буду спать до утра, я ушла в свою комнату под крышей. Расположение нашего с Гильдой дома, к моей великой радости, было весьма уединённым. Разросшийся фруктовый сад скрывал от взглядов небольшой аккуратный дворик. Я любила в тёплую погоду подолгу сидеть за книгой на крылечке, совсем не беспокоясь, что кто-то потревожит меня. Но в тоже время, я могла слышать, как жители снуют узкими улочками, работают и просто разговаривают.
Дом был небольшой, кухня, совсем крошечная прихожая, комната Гильды, и моя, на чердаке. Места было немного, но нам хватало. Здесь было уютно и тепло. Здесь я чувствовала спокойствие. Хотя в последнее время, во мне снова зародилось странное чувство ожидания. Срок почти вышел, сомневаюсь, что глава забыл обо мне. Его лазутчики время от времени появлялись в окрестностях. Может я бы и не заметила этого, но в маленьких селениях все друг друга знают, и слухи распространяются как лесной пожар. Стоит чужаку появиться в поле зрения кого-то из местных, к вечеру об этом уже знает вся деревня.
Поэтому, я не слишком тешилась мыслью о внезапной забывчивости Ульфа Фолке. В последнее время мысленно подготавливала себя к тому, что когда-нибудь придется отсюда уехать. Я очень привязалась к этому месту, мне казалось что уехав, я оставлю здесь частицу своей души навсегда. Бескрайние поля манили меня своим раздольем. Первое время я днями бродила ими, наслаждаясь свободой. Радостная и уставшая, с горящими глазами приходила домой. Вываливала на стол охапки полевых цветов, и с восторгом рассказывала Гильде, что видела, слышала, где была. Моя жизнь наполнилась яркими красками и счастьем? Я не могла сказать этого твердо и уверенно. Почему-то в груди неприятно щемило, иногда. Я не знала что это за чувство, стыд не давал мне открыть рта, что бы спросить у старушки. Близких подруг я не имела в деревне, ибо боялась довериться, привязаться, заведомо зная, что не останусь здесь. Со мной иногда разговаривала дочка пекаря. Звала на праздники, что устраивали деревенские. Я отказывалась, пока бабуля сама не изъявила желание пойти.
Именно там, на шумном и веселом гулянии я впервые остро почувствовала укол боли в сердце. Счастливые пары кружились в быстром танце, юноши услужливо кланялись, девушки смущенно прикрывали глаза. И глядя на это веселье я чувствовала, что там глубоко внутри что-то тоскливо воет. Испугавшись этого, мне хотелось убежать, не желая думать, что со мной. В ту ночь впервые давний враг пришел ко мне во сне. Его янтарные глаза неотрывно смотрели на меня, словно чо-то спрашивая, и я не могла от них скрыться. В ночи полнолуния просыпалась с криком и слезами, а на утро дико ненавидела Сверра, за то что он преследует меня во снах. Время шло, иногда мне чудилось его присутствие рядом. Это было редко, чувство пристального взгляда не давало покоя. Это всегда случалось, когда я покидала пределы деревни, и никогда дома. Пугаясь своих ощущений, я возвращалась назад, страшась оглянуться и увидеть его.
Вот и сейчас, дрожа от волнения, я металась по комнате, решаясь идти, или не идти ловить молнии. Они были мне нужны для мощных печатей, благодаря магии природы, можно было запечатать смерть на время, конечно. Мара никогда не отдаёт то, что считает своим. Но можно было продлить жизнь умирающему, или спасти слабого младенца. Я хотела иметь эту магию под рукой, дабы быть во всеоружии там, на землях воинов. Потому привязав на толстый шнурок к своей кисти, два флакона из особого, заколдованного, и очень прочного стекла, решительно поднялась на ноги. Кто знает, что нужно Халдору? Он обещал прийти за мной. А что дальше? Зачем я ему? Месть? Любовь? Маловероятно, скорее всего, всё его слова лишь уловка, что бы сбить меня с толку.