Семейство Халдор также не прочь получить в пользование мою силу. Сверр скорее всего понял что меня не запугать, и решил приручить, что бы получить желаемое. Я убеждала себя в этом. Ведь он не говорил ничего о любви, лишь о том, что заинтересован во мне. А уж чем отличается слово «хочу» от «люблю» я знала. Страсть это быстро проходящее чувство, и быть объектом вожделения Сверра, мне совсем не хотелось.
Я сомневалась, что смогу влюбится. Моей матери любовь принесла одну лишь боль. Отец не знал обо мне. Но разве мог он, безгранично любя мою мать, так просто оставить её в ненавистном клане. Много думая об этом, я чувствовала обиду, за несчастную судьбу женщины, что вышла замуж за нелюбимого, что бы спасти жизнь единственного ребенка, превратив свою жизнь в ад. Потому глядя на несчастных, обманутых, деревенских девиц, всё сильнее утверждалась в своих мыслях, о том, что любовь, это недосягаемо для меня. Мой удел быть ведьмой, силой которой жаждут обладать знающие куда её применить…
И потому подумав, чему быть того не миновать, быстро застегнула плащ, и подхватив слабо болтающиеся флаконы, сжала их в руке. Бабуля спала крепко, но я боялась, что она услышит меня, разбуженная ночной грозой. Выскользнув на улицу, осторожно прикрыла дверь. Плотная завеса дождя вмиг насквозь промочила мою одежду. Природа неистовствовала в небе, ярко окрашивая черное небо росчерками молний, сотрясая землю мощными раскатами грома.
Ноги вязли в размокшей земле, что-нибудь увидеть перед собой, не было возможности. Беспрестанно стирая воду с лица, силилась разглядеть хоть что-нибудь. Свернув с более широкой улицы в узкий переулок, что вывел меня в сторону выхода, я побрела прочь из поселения. Трава в поле гнулась к земле под тяжестью дождевых капель, что громко лопотали о широкие листья зарослей лопуха. Обойдя их, я повернула на узкую тропинку, которую было не разглядеть во тьме ночи. Но я прекрасно знала эту местность. Тропа вела немного влево, под небольшим уклоном, ноги скользили по мокрой земле грозясь разъехаться в стороны. Нужно было отойти на приличное расстояние от деревни, ведь если я не смогу поймать молнию, она ударит в землю. Вблизи жилых домов этого делать было нельзя.
Выбрав подходящее место я, остановилась, скинув плащ и распустив волосы, которые почти достигали поясницы. Почему-то я не стригла их, конечно, всему причиной был гребень, а не глупые слова Халдора. Сосредоточившись на своей силе, скрытой внутри моего тела, я развела руки в стороны и приготовилась призвать молнию, сгущая воздух вокруг себя. Грохот грома давно стих, сменившись тишиной, я знала, что молния вот-вот ударит, потому приготовилась ухватить её быстрее, чем она достигнет моего тела. И когда яркая вспышка разрезала темноту ночи, а я уже слышала приближающийся жар чистой природной энергии и треск, словно стрекот тысячи и тысячи насекомых. Меня снесло живым вихрем, и жестко повалило на мокрую землю, придавив сверху. Молния ударила в сторону, мгновенно выжигая траву в месте удара. Я отчаянно застонала, огромное количество энергии пропало зря. Грохот, что последовал за ударом, утих, оглушающая тишина заполнилась звуками дождя. Мой горе спаситель отклонился, освобождая меня от тяжести своего тела. Я взглянула на небо, едва не расплакавшись, гроза начала смещаться в сторону. Теперь что бы вызвать разряд, я должна буду бежать за ней.
Обернувшись к неизвестному, желая высказать слова возмущения, так и застыла с приоткрытым ртом. Болтливая Тайта была права, действительно красавец с породистым лицом. В свете блеснувшей молнии, на его щеке я смогла разглядеть небольшой рубец. Янтарные глаза светились так же ярко, как и в последнюю нашу встречу. Только сейчас его взгляд излучал злость, бешенство. Я не могла понять почему.
— Что ты творишь, треклятая ведьма?! Убить себя хочешь?! — казалось, ему удалось перекричать грозу.
Я заторможено смотрела на обозленного Сверра. Его рубашка промокла, и прилипла к телу, просвечивая. И созерцая эту картину только сейчас поняла, как ужасно замерзла. Зубы стучали, а тело дрожало. Уверенна это от холода, а не от волнения и смущения. Его волосы стали совсем длинными, ниже плеч, наверное. Теперь он закреплял их на затылке, но несколько прядей упало ему на лицо.
Мы смотрели, друг на друга, не отрываясь. Очнулась я от этого странного наваждения, лишь тогда, когда наши губы почти соприкасались, а горячее дыхание смешивалось. Вскинув озябшие руки, я начала яростно отталкивать его.
— Отпусти! — вырвавшись из его рук, почти повалилась навзничь. Разозлившись, старалась скрыть смущение и смятение в душе.