— Послушай, ведьма, ты снимешь всего шесть печатей оставив седьмую, границы останутся не тронуты. — мне не верилось, но альфа почти торговался со мной.
— Тогда зачем вам это?
— Тени. — я вздрогнула, когда вместе с его ответом стоящая рядом тень захохотала мне прямо в ухо. — Ты ведь видишь их? — Рандольф всматривался в мои глаза, пытаясь узнать ответ. — Видишь. А я слышу их. Там за границей Мёртвого леса есть тот, кому они принадлежат. И ты выпустишь его. — фанатичный огонь горел в глазах двуликого, пугая меня, но я лишь отрицательно помотала головой отступая назад.
— Нет. Можете убить меня, можете пытать меня, но я не сделаю этого никогда.
— Халдор умрёт.
Я, закусив губу до крови, молчала. Ничья жизнь не стоит того чтобы выпустить такое зло.
— Что ж, Эйнар, пора устроить ведьме встречу с любимым.
Глава 25
Эйнар Рандольф крепко держал мои руки загнутые за спиной и грубо толкал вперед по каменным коридорам, что вели в подземелье замка. В гулкой тишине наши шаги раздавались словно оглушительные удары. Один из оборотней его клана шел впереди освещая путь факелом. Я не знаю, что уготовано мне, но думаю, что лучше умереть чем быть виновной в смерти других, моя жизнь не стоит этого.
Мы остановились у железной двери, одной из множества камер. Провожатый вошел первым, но сын альфы, остановившись удержал меня в полумраке. Он наклонился к моей шее глубоко вдыхая, было мерзко ощущать его дыхание на коже. Я задергалась, желая отодвинуться подальше от похотливого ублюдка.
— Так сладко пахнешь. Удивительно, как Халдор сумел столько сдерживаться рядом с тобой. — прошептал оборотень мне в ухо. — Когда отец закончит, тобой займусь я.
— Ты сдохнешь раньше, чем прикоснёшься к ней! — злобный рык и грохот цепей что прозвучал из распахнутой камеры подземелья, заставил меня вздрогнуть.
Я всё еще лелеяла надежду что Сверр не попался им в лапы, что это только ложь, придуманная, дабы заставить меня согласится на их условия. Но голос моего любимого врага я могу узнать среди тысяч других. Эйнар втолкнул меня внутрь и я задрожала ужасаясь картине что предстала предо мной.
Это была не просто комната, это была настоящая камера пыток. Подвешенный на цепях Сверр, яростно рычал и вырывался. Его янтарный взгляд мгновенно нашел мой. Мы смотрели друг на друга словно физически не могли разорвать взгляд. Будто это единственное что имело значение в целом мире.
— Смотри, Халдор, твоя ведьма настоящая красавица! Неужели, все в вашем клане такие варвары? Какое невежество прятать такую красоту от глаз. — Насмешливый голос Эйнара не заставил любимого отвести глаз, но он зарычал и снова остервенело рванул сковывающие цепи.
— Это очень прочный серебряный сплав. Подарок из вампирского клана. — хмыкнул сын альфы. — Тебе не разорвать.
Мое сердце бухало в груди, разрываясь между радостью встречи и болью за Халдора. Да, моего любимого, в минуты отчаянья я не буду врать самой себе. На его лице были ссадины и следы когтей. Изорванная одежда вся в следах засохшей крови. Некогда светлые волосы были испачканными и спутанными. Но даже сейчас, я не могла отвести от него глаз, с восторгом глядя на него, словно мой рассудок помутился. Сын главы, что-то говорил мне, но я не слышала ничего, просто тонула в янтаре его глаз.
Обозленный наследник клана Черных волков грубо дернул меня назад, усадив на стул в углу комнаты. Веревка связывающая мои руки за спиной, больно впилась в кожу, и я стиснув зубы зашипела от боли. Сверр уловив иою боль, начал рваться с новой силой, не смотря на то что оковы ранили его руки и капли багряной крови скатывались вниз, впитываясь в одежду.
— Отойди от неё! — рычал беснующийся двуликий.
— Всё хорошо. — громко произнесла я, желая успокоить любимого.
Халдор был на грани обращения, но что-то мешало ему, скорее всего это цепи. Ведь не зря так расслабленно ведет себя сын главы, без страха поворачиваясь к своему врагу спиной.
— Я бы не был так уверен, ведьма. — смеясь, отвечал этот ублюдок.
Сырой каменный мешок и правда был камерой пыток. На полу имелись давние следы засохшей крови и даже мой не слишком чувствительный нос, чувствовал запах ржавчины. Внутри образовалась тяжесть, что тисками сдавила моё сердце. Выдержу ли я? Когда-то, я терпела боль, но это было давно. А пытки? Что будет с Халдором? Тёмные мысли кружились в голове.
Я никогда не стремилась быть отважной и стойкой. Словно осенний лист летела по ветру, иногда лавируя в воздухе, меняя направление. Но стоило ветру усилиться и меня сносило с намеченного пути. Почему я всегда позволяла использовать себя? Неужели я недостаточно боролась? Я привыкла покорно терпеть удары судьбы, а её насмешки сносила молчаливо. Не имела ничего своего. Всегда слабая, недостойная, презренная. Внутри зашевелилась тьма, она шептала «прими… прими… прими…», но я заглушала её. Никогда не используя эту силу во благо себе? Почему? Боялась её? Да, я страшилась измениться и изменить себе, стать другой. Но какой прок быть прежней, если впереди меня ждет лишь смерть. Кто осудит мою тьму, если богиня Мара и сама соткана из тьмы.