Она была просторной и обставлена с той же элегантностью, отличавшей обстановку дома. Все было выдержано в голубых и кремовых тонах; здесь были те же высокие окна, из которых открывался тот же вид на площадь, что и из детской.
Селеста взяла меня под руку.
- Я так хочу, чтобы ты была счастлива здесь, - сказала она.
- Вы очень любезны.
- Твой...
- Мой отчим.
- Да, твой отчим... Он хочет, чтобы вы все были счастливы в его доме. - Она всплеснула руками и с очаровательной наивностью добавила:
- А поскольку этого хочет он, то хочу и я.
- Это очень мило с вашей стороны. Я уверена, что все сложится прекрасно.
Она согласно кивнула.
- Теперь я покидаю вас. - Она потерла ладони, как бы умывая их. - А когда ты.., спустишься вниз, да? Мы будем пить чай.., и говорить... Я думаю, именно этого хочет твой отчим.
- Спасибо. Кстати.., как мне к вам обращаться?
- Селеста является моим именем... Я не буду мачехой, о нет. Должно быть, я слишком молода, чтобы звать меня мамой.., ты не думаешь?
- Очень молода, - уверила я ее. - В таком случае я буду говорить просто - Селеста.
- Это будет так мило. - Она направилась к двери и на пороге оглянулась. - Я увижу тебя очень скоро... да?
- Очень скоро.
Когда она вышла, я подумала: "Судя по всему, она приятная женщина, и, видимо, мы уживемся с ней".
***
В этот вечер я ужинала с Бенедиктом и его женой.
За столом нас было трое. Дети уже улеглись в постели в своей детской. Когда я поднялась туда, чтобы пожелать Люси спокойной ночи, она обняла меня за шею и порывисто прижалась ко мне.
- Тебе здесь понравится, - шепнула я. - Моя комната будет прямо под твоей.
Она продолжала прижиматься ко мне.
- Здесь будет почти так же, как и там, а попозже мы съездим погостить в Кадор, - пообещала я.
Затем я подошла к кроватке Белинды. Приоткрыв один глаз, она взглянула на меня.
- Спокойной ночи, Белинда. Приятных сновидений. - Я склонилась и легонько поцеловала ее. - Тебе здесь тоже понравится.
Она кивнула и закрыла глаза.
Я поняла, что дети утомлены дальним путешествием и связанными с ним треволнениями.
В комнату проскользнула Ли.
- Они мгновенно уснут, - шепнула она.
Стол был накрыт в небольшой комнате, примыкающей к огромной внушительной гостиной, где Бенедикт, очевидно, принимал своих приятелей-политиков.
Предполагалось, что в этой маленькой комнате будет более интимная обстановка, но я продолжала ощущать скованность, как всегда в его обществе.
Когда подали рыбу, он сказал:
- Я решил, что детям следует некоторое время побыть в Лондоне, хотя, конечно, в Мэйнорли им будет гораздо лучше.
- Да, - согласилась я, - Думаю, Мэйнорли отлично подойдет им. В деревне они чувствуют себя свободнее.
- Вот именно.
- Здесь, конечно, есть парк. Я помню...
Я оборвала себя на половине фразы. Он понял, что я вспомнила о матери, а воспоминания о ней ранили его не меньше, чем меня.
К несчастью, Селеста поняла причину моего замешательства. Она была задета. Я быстро продолжила:
- Они могут гулять в парке, кормить там уток... но за городом, конечно, лучше. Они начнут ездить верхом, а кроме того, этот сад... Сад в Мэйнорли замечательный.
- Ты должна быть здесь, - сказала Селеста. - Здесь будет.., как это называется?
- Она начнет выезжать, - подсказал Бенедикт. - Лондонский сезон. Да, Ребекке нужно быть здесь, и... - Он повернулся ко мне. - Я.., мы решили, что дети очень расстроятся, если сразу же лишатся твоего общества. Они только что распрощались с твоими бабушкой и дедушкой, и это уже взволновало их. Так вот, я подумал, что лучше тебе на несколько недель остаться с ними в Лондоне, потом вы некоторое время поживете вместе в Мэйнорли, пока они там устроятся, а уж затем ты одна вернешься в Лондон.
- Я думаю, это неплохо придумано. При них останется Ли - очень важный для них человек.
- Она очень хорошая, - сказала Селеста.
- Да, ведь вы немножко знаете ее, - сказала я. - Она жила у вас, когда занималась реставрацией гобеленов в Хай-Торе.
- Дети скоро привыкнут к переменам, - заметил Бенедикт.
Я подумала: "Да, им придется привыкнуть. Тебе необходимо продемонстрировать своему избирательному округу свое счастливое семейство".
После этого разговор свелся к светской болтовне, мало интересовавшей меня и совершенно мне не запомнившейся. Но за это время я успела ощутить какое-то напряжение между супругами и подумала, что с этим браком не все обстоит так, уж блестяще. Меня удивляло, зачем он вообще женился. Я видела его со своей матерью - у них были совершенно иные взаимоотношения. Но вот с Селестой.., с его стороны полностью отсутствовала какая бы то ни было страстная влюбленность. Мне даже показалось, что он относится к ней несколько свысока. Что же касается Селесты, то было ясно, что она безнадежно влюблена в этого человека.
Я пыталась оценить его как мужчину, но была столь перегружена своими предубеждениями и претензиями, что не могла выносить разумных суждений по этому поводу. Что-то подсказывало мне, что моя мать действительно любила его - он был ей более близок, чем мой благородный отец, хотя, конечно, их отношений я не могла наблюдать.
Бенедикт выглядел очень достойно, и при этом его никак нельзя было сравнить с Адонисом или Аполлоном. Он был высок, внушителен; черты его лица нельзя было назвать чеканными, но они явно свидетельствовали о силе характера. Он был очень богатым человеком, в нем ощущалась властность, и подумала, что эта черта, пожалуй, является существенным элементом мужской привлекательности. Да, этого в нем хватало.
Я чувствовала, что они оба несчастливы. Что-то встало между ними.
"По-видимому, - говорила я себе, - он женился на ней ради того, чтобы она украшала его обеденный стол". Она должна была помогать ему делать политическую карьеру, и раз уж он обрел семью в лице Белинды, меня и даже Люси, то пришлось взять впридачу и жену.
Было бы интересно понаблюдать за ними и узнать, что же у них идет не так. Я презирала себя за такое отношение к ним, но в то же время ощущала легкое злорадство. В конце концов, этот человек испортил Мою жизнь. Почему же у него все должно идти гладко?
***
Морвенна пригласила меня зайти к Картрайтам, которые жили неподалеку от дома Бенедикта. Она встретила меня очень тепло, Мне всегда нравилась мать Патрика. Было в ней что-то очень милое, мягкое; более того, они были с моей матерью близкими подругами и пережили вместе множество приключений.