Похоже, он относился к моей невинности с некоторым презрением, как к отсутствию сообразительности, к девичьей неопытности, и, как мне казалось, намекал на то, что готов ввести меня в мир неведомых мне радостей.
Надеюсь, я достаточно ясно давала понять, что не собираюсь обогащаться опытом благодаря ему. Но он был так уверен в своих безграничных познаниях в этой области, что считал, будто знает меня лучше, чем я сама знаю себя.
Ситуация была интригующей, и мне не хватало Патрика. Его отсутствие компенсировали лишь его еженедельные письма, и я находила, что в обществе Жан-Паскаля время летит быстрее.
Кроме того, был еще и Оливер Джерсон. Он был весел, умен и очарователен. Появлялся он не во всех домах. Видимо, наиболее аристократичные мамаши считали его не вполне достойной партией. Как бы то ни было, я встречалась с ним довольно часто, и он всем своим поведением показывал, что ему доставляет удовольствие мое общество.
Итак, тайно обручившись с Патриком, я могла наслаждаться светской жизнью без чувств озабоченности и неуверенности, которые в свое время угнетали бедняжек Морвенну и Елену. Я беспечно предавалась развлечениям, насколько это было возможно в разлуке с Патриком.
Так пробежали месяцы, и сезон приблизился к концу.
В это время Бенедикт с женой отправились отдохнуть в Мэйнорли, и я, конечно, поехала вместе с ними.
ПРИВИДЕНИЕ В САДУ
Приезд в Мэйнорли после долгой разлуки с ним возбуждал множество чувств.
Вновь нахлынули воспоминания о маме.
Я не могла забыть об этих запертых комнатах, которые оставались в неприкосновенности с момента ее смерти; и вообще этот дом, в отличие от лондонского, был мне очень дорог.
В Лондоне я обычно выходила с Морвенной и Еленой; мы отправлялись за покупками либо заходили к ним в гости, а Бенедикта я не видела целыми днями, поскольку он был занят делами в палате общин. У Селесты были свои подруги - такие же, как она, жены парламентариев, поддерживавшие знакомства друг с другом. В Мэйнор Грейндж все было по-другому. Все казались близки друг с другом, и я ощущала от этого некоторое замешательство.
Дети обрадовались встрече со мной, и первые дни я провела в основном в их обществе, выслушивая рассказы о том, что произошло во время моего отсутствия.
Они сделали большие успехи в верховой езде - я наблюдала как они занимались на лужайке. Теперь девочки держались в седле достаточно уверенно, чтобы совершать более дальние прогулки под наблюдением конюха. Обе обожали своих пони.
Ли выглядела лучше, чем В Лондоне. Я поинтересовалась, беспокоят ли ее головные боли.
- Теперь очень редко. Спасибо, мисс Ребекка, - сказала она. - Надеюсь, ваш лондонский сезон был удачным.
- О да, - ответила я. - К сожалению, мистер Картрайт должен был покинуть город. Он уехал в Корнуолл, чтобы изучать в колледже горное дело. Мы встретимся с ним, когда он приедет к моим бабушке и дедушке.
- Мы что, собираемся в Корнуолл?
- Бабушка с дедушкой ждут нас.
- Дети будут в восторге.
- Я уверена, что тебе и самой не терпится увидеть свой родной дом.
Ее лицо приняло странное выражение. Должно быть, она любила Корнуолл, но там ее ожидала встреча с матерью. Я знала, что миссис Полгенни продолжает свою практику. Как писала бабушка, она приобрела себе велосипед с деревянными колесами и железными ободьями, из тех, что называют "костоломами", и теперь разъезжала на нем по окрестностям, посещая своих пациентов. Это было отважным поступком для женщины в ее возрасте, но я предположила, что она полностью предала себя в руки Господни.
Я хорошо понимала, что Ли, столько лет прожившая в тени своей святой мамаши, была рада бежать от нее и предпочла бы держаться оттуда как можно дальше.
Едва осмотревшись в Мэйнорли, мы были вновь вовлечены в вихрь событий. Бенедикт редко бывал дома, он разъезжал по своему, довольно обширному избирательному округу, выступая на встречах с избирателями, посещая собрания, а в определенные дни проводил, по его словам, "прием пациентов", то есть, сидя в небольшой комнате, прилегавшей к холлу, выслушивал жалобы и просьбы своих избирателей. На нас тоже были возложены определенные обязанности.
В его отсутствие иногда заходили люди, желавшие изложить свои проблемы, и Селеста была вынуждена выслушивать их, а затем вежливо растолковывать, что дела такого рода можно решить только по возвращении домой ее мужа.
Однажды, когда Бенедикт отсутствовал в течение нескольких дней, к нам пожаловал один их фермеров.
Он был озабочен тем, что люди злоупотребляли правом проезда по территории и вытаптывали его посевы.
Селесты не было дома, но я оказалась там и проводила его в небольшую комнатку, которую выделили под приемную.
Проведя почти всю жизнь в Кадоре, я сразу уловила суть волновавшего его вопроса - Я помню, как нечто похожее случалось и в Корнуолле, - сказала я ему. - Там фермер установил ограду, оставив лишь место для прохода. Работники быстро управились с этим, и посевы больше не страдали.
- Я подумывал об этом, да уж больно не хочется тратиться.
- Расходы оправдают себя, - уверила я его. - Понимаете, ведь существует закон о проезде.
- Тут вы, конечно, правы, - согласился он. - Я все думаю, может, мистер Лэнсдон чем-нибудь поможет.
- Закон есть закон, и, пока его не изменили, придется выполнять его.
- Ну ладно, спасибо, что выслушали меня. Вы, видать, его приемная дочь?
- Да.
- Ну, с вами-то лучше говорить, чем с этой иностранной леди.
- Вы имеете в виду миссис Лэнсдон?
- С ней говоришь, а она, видать, и половины не не понимает. С вами совсем другое дело. В вас есть здравый смысл.
- Просто я росла у дедушки с бабушкой, в большом поместье.