- О да, вы оказываетесь в самом сердце политике.
В доме вашего отчима и моей сестры. Но вам придется забыть об этом. Вы собираетесь вести жизнь провинциалки. Вы сами сделали этот выбор. Я хочу поговорить с вами. Давайте найдем уютный постоялый двор.
Лошади отдохнут, а мы побеседуем за кружкой сидра.
Как вы на это смотрите?
- Что ж, давайте так и сделаем. Я уверена, что вы можете многое рассказать о Хай-Торе.
Он выбрал "Голову короля", которую незадолго до этого посетили мы с Патриком.
- По-моему, сидр здесь особенно удачен.
Мы уселись в комнате, украшенной лошадиной сбруей, и нам подала сидр миловидная девушка, которая на несколько мгновений привлекла к себе внимание Жан-Паскаля.
- Ха! Настоящая английская таверна.., непременная часть пейзажа, сказал он.
- И при этом весьма приятная.
- Согласен. - Он поднял свою кружку. - Как и многое другое в этой стране, а главное - ее женщины, первая из которых - мисс Ребекка Мэндвилл.
- Благодарю вас, - холодно сказала я. - Стеннинги уезжают в конце недели, не так ли?
Он улыбнулся мне:
- Хай-Тор настолько заполнил ваши мысли, что не осталось места ни для чего иного.
- Вынуждена сознаться в этом.
- Сейчас жизнь представляется вам в романтическом ореоле.
- Откуда вы знаете?
- Потому что я знаю, что такое быть молодым и влюбленным. Счастливчик Патрик!
- Мне кажется, мы оба счастливчики.
- Я считаю счастливчиком его.
Его глаза загорелись огнем. Я подумала, что он флиртует с любой женщиной, несмотря на то, что она собирается выходить замуж. Оказавшись с ним наедине, я чувствовала бы себя неловко. Но сейчас я была в безопасности, потому что в соседней комнате находились хозяин с хозяйкой.
Он поставил кружку на стол и наклонился ко мне:
- Скажите, у вас не было любовника до этого достойного молодого человека?
Мои щеки вспыхнули:
- Что вы имеете в виду?
Он развел руками и пожал плечами. Как большинство его соотечественников (то же самое я замечала у его сестры Селесты), в разговоре он постоянно жестикулировал.
- Я имею в виду, был ли Патрик первым? - Он вдруг рассмеялся. - Сейчас вы собираетесь сказать, что я нахал.
- Вы прочитали мои мысли.
Я поднялась со стула, но он протянул руку и задержал меня:
- Прошу вас, сядьте, пожалуйста. Вы очень молоды, мадемуазель Ребекка, и именно по этой причине закрываете глаза на многие вещи. В этом нет ничего хорошего. Вступая в брак, нужно многое узнать...
- Я думала, что мы будем разговаривать о доме.
В самом деле, я не хочу...
- Понимаю. Вы не хотите смотреть в глаза реальности. Вы хотите рисовать идиллические картины, прикрывать ими правду, вводить себя в заблуждение.
Есть люди, которые пребывают в таком состоянии всю жизнь. Вы намереваетесь поступить так же?
- Возможно, именно поэтому такие люди счастливы.
- Счастливы? Можно ли быть по-настоящему счастливым, закрывая глаза на правду?
- Я не знаю, что вы пытаетесь мне внушить, но вряд ли есть смысл продолжать этот разговор.
- Вы ведете себя несколько.., по-детски, не так ли?
- В таком случае вас должно утомлять мое общество, и мне пора распрощаться с вами. Вам нет необходимости уходить отсюда. Возможно, я веду себя по-детски, но добраться домой самостоятельно я способна.
- Когда вы сердитесь, то становитесь очень хорошенькой.
Я тут же отвернулась.
- Вы боитесь слушать меня, - упрекнул он.
- Отчего бы мне бояться?
- Оттого, что вы опасаетесь услышать правду.
- Я не боюсь, уверяю вас, но нахожу ваши вопросы оскорбительными.
- Относительно любовника? Прошу простить меня.
Я знаю, что вы девственница и предпочитаете оставаться ею вплоть до первой брачной ночи. Это, конечно, очаровательно. Я всего лишь намекал на то, что некоторый добрачный опыт может оказаться полезным.
- Не понимаю, почему вы находите возможным говорить со мной таким образом?
Он изменил тон, став чуть ли не смиренным.
- Я веду себя глупо, - сказал он, - И знаю, почему. Наверное, я немного завидую месье Патрику.
Я постаралась придать своим словам некоторый сарказм:
- Итак, мы вновь вернулись к хорошо знакомым методам. Вы жалуетесь на то, что я стараюсь прикрыть жизненную правду романтизмом, а я отвечаю, что не верю ни единому вашему слову. Вы пользуетесь теми же самыми словами, выражая те же самые чувства, обращаясь к любой женщине, встретившейся на вашем пути. Они ничего не значат. Мы ведем совершенно бесполезный разговор.
- Вы правы. Но в данном случае я говорю правду.
- Значит, вы признаете, что частенько лжете, хотя и предпочитаете правду, стремясь открыть ее всем?
Жан-Паскаль вновь пожал плечами и развел руками:
- Во Франции отец молодого человека сам подбирает ему любовницу. Обычно это уже немолодая, очаровательная, опытная женщина. Она обучает его известным вещам, чтобы, женившись, он не был неловок. Вы понимаете?
- Я слышала об этом, но мы живем не во Франции и у нас иные взгляды на мораль.
- Я сомневаюсь в том, что все англичане высокоморальны, а французы насквозь растленны.
- Неужели теперь мы будем выяснять национальный вопрос?
- Ни в коем случае. Я очень многое здесь люблю, но иногда ваши соотечественники проявляют некоторое лицемерие, выставляя себя образцом добродетели. Я думаю, некоторый добрачный опыт никому не повредит, поскольку, вступая в брак, мы уже умеем улаживать мелкие кризисы, неизбежно возникающие при самых удачных союзах. Во всяком случае, опыт никогда не помешает.
- Вы намекаете на то, что мне следует попробовать обогатиться этим опытом?
- Я бы ни за что не решился предложить вам такое. Напротив, я приношу искренние извинения за то, что вообще завел разговор на эту тему.
- Я принимаю ваши извинения, и давайте оставим эту тему.
- Позвольте, я налью вам?
- Нет, спасибо. Теперь я поеду. Мне действительно пора. Дома еще полно дел.
Он опустил голову:
- Вначале я хочу удостовериться в том, что я действительно прощен.
- Вы принесли извинения, и я приняла их.
- Я вел себя очень глупо.
- А я считала, что вы очень умны благодаря вашему жизненному опыту, который, я уверена, исключительно богат.
Жан-Паскаль обратил ко мне такой потерянный взгляд, что я невольно рассмеялась.