Это было что-то знакомое. Он становился человеком по облику и в целом.
Твари, которые теперь вместо себе подобного держали человека, толкнули его и он упал. Тем временем дьявольский оборотень тоже остался один. Твари уползали, покидая их. Оборотень судорожно дергал конечностями, силясь встать.
Новоявленный человек с трудом поднялся на ноги, споткнулся, потом с воем бросился вперед к колоннам. В тот же момент темные твари ответили ему пронзительным воплем, затем расталкивая и царапая друг друга, погнались за убегающим оборотнем, который совсем недавно был одним из них.
Поль проснулся, услышав громкий смех. А пробудившись, понял, что это его собственный смех. Сон оборвался слишком внезапно, и он долго лежал без сна, наблюдая сквозь ветви деревьев за плывущими в лунном блеске облаками.
Следующий день они проехали в кибитке фермера и его сына. Полдороги с ними проехал и мелкий коробейник. На протяжении всей следующей недели им не встретился ни один путник, идущий в том же направлении. Лишь однажды они столкнулись с купцом и врачом, едущими в противоположном направлении. Но одним теплым солнечным вечером впереди них замаячили пыльные, темные фигуры.
Лишь ближе к ночи им удалось нагнать группу путешественников. Процессия состояла из старого колдуна Ибала Шенсона, двух его учеников, Нарфа и Шахая, и десяти слуг — четверо из них несли кресло, на котором восседал Ибал.
Поль обратился к Нарфу — невысокому худому усатому пареньку, он шел в самом конце, замыкая шествие.
— Приветствую вас, — сказал он.
Правая рука человека описала едва уловимую полуокружность, когда он оглянулся на голос.
Так случалось довольно часто, едва столкнувшись с проявлениями Магии, внутреннее зрение Поля рефлективно включалось в игру. Он увидел слабо мерцающую серую нить, которая, образовав петлю на конце, медленно двигалась к его голове. Он поднял руку с слабо пульсирующим родимым пятном и отбросил нить.
— Довольно! — крикнул он. — Или здесь так принято отвечать на приветствия путника?
В глазах, смотрящих на него, промелькнул испуг, смешанный с уважением.
— Прими мои извинения, — произнес паренек, — никто вас не знает, путники. Я только пытался защитить и обезопасить учителя. Я не думал, что встретился с братом по Великому Искусству.
— Теперь все в порядке?
— Вы направляетесь на Балкин?
— Да.
— Доложу учителю, он, без сомнения, пригласит вас составить ему компанию.
— Вперед.
— От кого передать приветствия?
— Я — Поль Детсон, а это — Маусглов.
— Отлично.
Он повернулся и бросился догонять своих. Поль и Маусглов последовали за ним.
Выглядывая из-за плеча ученика, Поль пытался рассмотреть волшебника, пока тот не обратился к нему сам.
Он был одет в голубые одежды, серая шаль укрывала его плечи, коричневый плед укутывал колени. По такому одеянию было очень трудно определить его размеры. Его облик производил впечатление хрупкости и крошечности. Его нос превратился в острый крючок, словно птичий клюв, бледные, почти прозрачные, глаза наполовину скрыли тяжелые складки век. Щеки и лоб старика были испещрены глубокими бороздами морщин, кожа свисала безобразными пористыми складками. Густые, длинные волосы старика отливали чернотой и напоминали парик, особенно в соседстве с абсолютно седыми, кочковатыми бровями. Руки старика скрывались под пледом.
— Подойди ближе, — прохрипел он, поворачивая голову и глядя из-под опущенных век.
Подойдя к старику, Поль невольно задержал дыхание, стараясь спрятать свое волнение.
— Детсон? Детсон? — повторял старик, — откуда ты?
— Замок Рондовал, — подсказал Поль.
— Я думал он пустует все эти годы. Кто теперь там лорд?
— Я.
Коричневый плед зашевелился. Сухая, темная рука с длинными узловатыми пальцами медленно выползла из под пледа. Так же плавно она двинулась к правому запястью Поля и застыла около рукава.
— Будь любезен, оголи свое предплечье.
Поль исполнил просьбу.
Два тощих пальца протянулись к руке Поля и прикоснулись к родимому пятну. Старик усмехнулся и поднял голову, внимательно разглядывая Поля, стараясь увидеть сквозь него.
— Все так, как ты сказал, — заметил он, — я ничего не знал о тебе — хотя теперь ясно вижу, что ты тоже обеспокоен томлениями Рондовала. Ты несешь печать его прошлого.